Но он знал, что такое отчаяние одиночества, что такое быть единственным выжившим. Он завидовал ему. Завидовал его покою, его побегу, его силе. Он с силой отдернул руки от горла мужчины. Тело опрокинулось и рухнуло в ночь, прежде чем он успел помешать этому случиться. Он ударился о ступени и разбился, как стекло. И это, он знал, было больше, чем просто холод. От ветра так не замерзают. Стиганцы были рядом с ним. Они прикоснулись к нему.
Когда они прикасались к кому-нибудь, тот становился ледяным, хрустальным, словно его окунули в жидкий кислород.
Он вспомнил, как нашел Барбару в таком состоянии и как она распалась на части, когда он до нее дотронулся.
Тейлор сглотнул и разрыдался.
Мир был мертв.
Смерть пришла со звезд. Но она пришла не с летающими тарелками или разрушениями из комиксов, а тихо.
Старая сеть SETI засекла первый сигнал.
Они назвали его гиперсветовой передачей. Это почти перегрузило их компьютеры, и потребовались недели, чтобы разобраться с математическим языком. В конце концов, все деньги, потраченные на поиски соседей в небесах, окупились. Сообщение поступило с планеты, названной Стига. Это была седьмая планета, вращающаяся вокруг звезды, обозначенной инопланетянами как TXK221-B, но известной земным астрономам как Бета Эридана, бинарной звезды в созвездии Эридана, примерно в 160 световых годах от Земли. Они не были уверены в нашем местоположении.
Они хотели бы узнать больше о нашем мире и его жителях. Они предоставили астрономам SETI точную полосу частот и сказали, что они усилят наш сигнал, чтобы ускорить задержку, которая в противном случае могла бы занять сотни лет.
Астрономы передали необходимую информацию.
И о стиганцах больше не слышали.
Астрономы обещали, что это займет время, но проходили годы и годы, а контактов все не было. Это озадачивало. Некоторых милитаристов, которые с самого начала были против программы SETI, это обескураживало: они считали, что глупо передавать наше положение всем, кто может нас услышать. Приглашение к вторжению. И эта идея была не просто паранойей, а подкреплялась научными данными. Если эволюция на инопланетных планетах происходит так же, как на Земле, это может представлять большую опасность. Ведь естественный отбор, как правило, направлял интеллект на хищников. Охота и преследование требовали тактики, шаблонов, элементарного решения проблем — прародителей настоящего интеллекта.
С момента первого сообщения стиганцев прошло пять лет.
Оно стало предметом шуток, паранойи и заговоров.
Началась немыслимая цепь ужасных событий. В компьютерные системы Земли проник вирус, и почти в одночасье все, что имело чип памяти, отключилось. Машины перестали функционировать. Климат с каждым днем становился все холоднее. И наконец, по планете прокатилась инфекционная чума. В течение месяца то, что осталось от человеческой расы (едва ли треть от того, что было шесть недель назад), было сметено в каменный век, как комья шерсти в мусорную корзину.
Цивилизация пошатнулась, а затем и вовсе прекратила свое существование.
Стиганцы прибыли годом позже в полном составе.
К тому времени мир уже был побежден, и это без причудливых световых шоу и голливудских спецэффектов. Оставалось только собрать отставших.
Хищники, что называется, прибыли.
Охотники шли по его следу.
Тейлор бежал и бежал, перепрыгивая сугробы и огибая участки черного льда. Вокруг него высился холодный, темный и безмолвный город.
Он увидел впереди вход в метро, открывшийся перед ним, как пасть какого-то первобытного зверя. Он проскользнул туда, подождал на ступеньках с застывшим в горле сердцем. Он достал 9-миллиметровый пистолет и пожалел, что не взял с собой пистолет-пулемет.
Он прислушался.
Они приближались.
Около двадцати или тридцати из них выходили на обледенелые улицы, истекая кровью из теней. У них не было оружия, да оно им и не требовалось. Они выстроились в шеренгу, маршируя в двух одиночных колоннах. Лунный свет отражался в зеркальных лужах их глаз.
Тейлор спустился по ступенькам, призывая своих пехотинцев быть бесшумными, словно перышки. Вниз, вниз, вниз. Он остановился в ледяной темноте. Вокруг него клубилась черная, как смоль, тьма. У него был с собой фонарь, но он не решился его включить. Он встал на платформу, и темнота стала осязаемой, зернистой, живой, дышащей. Он бесшумно двинулся сквозь нее. Он пробирался по выложенной плиткой дорожке, пока не нашел спуск к рельсам. Он спрыгнул вниз и понесся по туннелю.
Он вел себя по дорожке, и его охватил суеверный ужас. Он.