К тому моменту Болан и сам выглядел немного больным. Он затушил сигарету ботинком.
— И что это было? Скажи мне, парень.
Стрэнд облизнул губы.
— Мясо. Она хотела мяса. Она хотела соли. Мисси сказала не давать ей ничего из этого, но я дал. Я взял кусок говядины, сырой и окровавленной, и дал ей. Я повсюду посыпал соль. Она прогрызла его до костей… просто грызла и грызла, а потом облизывала. Когда я попытался отобрать его у нее, она зарычала на меня, зашипела, и в ее глазах было что-то злое, шериф. Раньше этого там не было. Что-то черное, безбожное и… голодное.
Стрэнд сказал, что она спустилась в погреб со своей костью, и он слышал, как она там грызла ее. Он выбежал из дома и не вернулся до следующей ночи, которая была накануне. Эйлин, должно быть, вернулась домой и нашла маму Люсиль… а мама Люсиль нашла Эйлин.
— О, Боже, шериф, — сказал Стрэнд, едва отдышавшись. — Я пришел домой и сразу почувствовал запах… этот кровавый, сырой запах, как на скотобойне. Я нашел маму с Эйлин. Она отгрызла большую часть мяса с лица и съела пальцы. Когда я добрался до нее, она жевала ногу.
— Что ты сделал?
— Я всю ночь прятался в кукурузном поле, — сказал Стрэнд. — Я думал, она придет и за мной. Затем я сел на лошадь и уехал. Я уехал из округа Бун и больше не вернусь. Потом пару часов назад я подумал, что лучше приду к вам.
Болан долго обдумывал это. Затем он встал и пристегнул свой армейский 44-го калибра.
— Ладно, нам лучше пойти и позаботиться об этом, сынок. Никто, кроме нас, не сможет позаботиться об этом.
Мисси Кроу сидела на крыльце, когда они подъехали.
— Я предупреждала тебя, Люк Стрэнд. Я предупреждала тебя, мальчик, что ты навлекаешь на себя, призывая мертвых? О, я знала, Боже, я знала! Я знала, что ты не послушаешься! Я знала, что ты накормишь ее солью и мясом!
Болан слез со своей пятнистой кобылы и привязал ее к заднему столбу.
— Знаешь, старая ведьма? Знаешь, что ты оживила? Какие ужасные дела ты привела в движение?
Соломенная ведьма вынула трубку, ухмыляясь, как чучело обезьяны.
— Это не я привела все в действие, шериф. Это все этот дурак! Он! Его разум, его руки и его сердце! Не я была огнем, который сжег его дом и проклял его душу!
— Но ты зажгла спичку, старая ведьма, — сказал ей Болан, отчаянно пытаясь удержать руки подальше от оружия.
Теперь Стрэнд был вне страха, вне возмездия. Он был просто бледным, маленьким и безжизненным.
— Она не была человеком, Мисси Кроу. Она убила мою жену… она ее…
Соломенная ведьма засмеялась громким, неприятным смехом, похожим на глухой стук из закопанного ящика.
— Ты дал ей соль? Ты дал ей мясо? Теперь я не могу тебе помочь, мальчик, ты сам навлек на себя это! Раньше она была мертвой, неодушевленной тварью, но теперь она другая! Там есть твари, мальчик, голодные и злые твари, которым никогда не суждено было родиться… но теперь ты родил одну, и она в твоей маме, слышишь? Царапающая голодная чума! Тебе придется похоронить ее глубоко в ящике, скованном цепями! Пусть вернется к смерти, пусть питается собой, умрет с голоду, пока не останется ничего, кроме костей!
Болан вытащил один из своих револьверов.
— Я должен уложить тебя прямо сейчас, чертова карга.
— Да, может быть, тебе стоит, шериф. Но ты этого не сделаешь. Нет, сэр, не станешь. Не в твоих правилах убивать старуху, даже если она дьявол, — Мисси Кроу наклонилась вперед в кресле-качалке, ее глаза пылали серым пламенем. — Слушай меня внимательно, шериф Болан. Возможно, ты подумываешь о том, чтобы сегодня или завтра заявиться сюда с отрядом, чтобы сжечь меня. Но тебе лучше обдумать это. Я знаю, что твоя жена беременна. Не знал, а? О да, беременна, парень, будь уверен. Я знаю, что растет в ней сейчас, и я знаю, что может начать расти в ней, если я так захочу! Нечто с зубами, которые кусали бы ее изнутри. Теперь ты не хочешь этого, не так ли?
Болан опешил, но ненадолго.
— Послушай меня, ведьма. Ты жила в этом округе, потому что я терпеливый человек. Теперь я честно предупреждаю тебя: проваливай. Убирайся из моего округа до того, как прибудет этот отряд, ты меня слышишь?
Мисси Кроу только кивнула.
— Я слышу, шериф. Я прекрасно слышу.