Укусила ее в горло.
Впивалась зубами все глубже, пока рот не наполнился черной, густой кровью.
Самка завизжала, затряслась и, наконец, осела под весом Эммы.
Залитая павианьей кровью и нечистотами, Эмма освободила топор и отсекла самке голову.
Потом упала на колени, и ее вырвало.
Она поднялась наверх, готовая к бою.
Рубашка и брюки почернели от обезьяньих нечистот, на шее и лице запеклась кровь. Под ногтями застряли кусочки плоти.
Но другие павианы не нападали.
Держались от нее на расстоянии.
Кряхтели, повизгивали и скулили, когда она проходила мимо.
От Эммы пахло тленом, трупной слизью и обезьяньей мочой. Возможно, они чувствовали исходящий от нее запах мандрила и крови сородичей.
Снаружи доносился грохот.
Шум стрельбы.
Военные вернулись.
Слава богу.
Эмма прошла мимо съежившихся павианов-зомби к двери, по-прежнему сжимая в руке заляпанный кровью топор. Избитая, исцарапанная, искусанная, она хромала, но продолжала идти.
Ты не способна выживать, и ты знаешь это.
У тебя просто нет для этого необходимых качеств, Эмма.
Черта с два, — подумала она, выходя на крыльцо. Увидела лежащих повсюду мертвых павианов. Некоторые свисали с ветвей деревьев.
Она помахала солдатам в БТР.
Один из них направил на нее мини-пушку.
— Подождите… — начала было говорить Эмма.
Мини-пушка была способна производить примерно шесть тысяч выстрелов в минуту. За считанные секунды две сотни пуль прошили Эмму, разорвав ее в клочья.
На землю упали лишь отдельные фрагменты.
Все, что осталось от Эммы.
— Никогда раньше не видел зомби с топором, — пробормотал сидящий за мини-пушкой солдат.
Капитан Макфри расхохотался.
— Ты здесь еще и не такое увидишь, сынок.
БТР покатил дальше по улице. Зачистка продолжалась.
Перевод: Андрей Локтионов
Мясовозка в Мэттаван
Tim Curran, «The Mattawan Meat Wagon», 2009
Парня звали Блейн. У него было доброе сердце, но с головой непорядок. Он был чертовски наивный, и Кэбот использовал любую возможность, чтобы напомнить ему об этом. О том, как все работает, и о его месте в более широкой схеме вещей, и о том, что ему лучше не облажаться, потому что слишком многое зависит от этого.
— Но я не понимаю, — воскликнул пацан. — Почему я? Почему я заслужил что-то подобное? Я кого-то разозлил? Чертово дерьмо.
Когда мясо было загружено в кузов грузовика, Кэбот закурил сигарету и вздохнул.
— У всех есть шанс, малыш. Ничего личного. Но в Хэллвилле мы все делаем свою работу. Ты, я, все. Я езжу туда раз в месяц.
— Да, но в кузове грузовика…
— Не беспокойся о том, что находится в кузове грузовика.
Кэбот знал, что парню это не нравится, знал, что он думал, что, возможно, это немного по-варварски и, может быть, более чем немного нецивилизованно. Но эти слова потеряли смысл здесь, в дивном новом мире. С тех пор, как Биоком начал сметать людей в могилы и снова воскрешать их, все изменилось. Нравственность, этика, гуманность… абстрактные понятия. Теперь страна стала кладбищем.
Нет, он не собирался раздувать эту тему.
Парень был не очень умен, но и не настолько глуп. Кэбот не собирался напоминать ему, какой была его жизнь до того, как патруль обнаружил его там, в Мертвых землях и привез его жалкую задницу в Хэллвилль. Как город залатал его, помог прийти в себя, накормил его, дал ему подушку под голову и крышу над головой. Они сделали это, потому что они нуждались в нем, и он нуждался в них, и он казался нормальным парнем.
Совет поступил с ним правильно.
А теперь — милость за милость — пора заработать себе на жизнь.
Чам вышел со склада в грязном комбинезоне, его глаза были похожи на кровоточивые открытые раны.
— Ладно, Кэб. Ты загружен. Не принимай все близко к сердцу.
— Это мой крест, — уныло ответил Кэбот, туша сигарету и смотря, как над озером расстилается туман.
Чам схватил его за локоть и сказал:
— Я серьезно, Кэб. Наблюдай за парнишкой. Не спускай с него глаз.
— Конечно.
Затем Чам ушел, а Кэбот остался стоять там, чувствуя легкую слабость в колене. Затем он откашлялся.
— Ладно, малыш. Погнали.
Блейн все пытался совладать с собой, но у него плохо получалось. Он замер, и Кэбот взял его за руку и повел к укрепленной сталью кабине большого «Фрейтлайнера».