Фостер уже готов был двинуться в путь, однако "назойливый русский", как окрестили меня Арви Милман и Стефани Миллер, снова имел возражения.
- Погоди, Марк. Надо сделать всем какое-никакое оружие, а заодно и провести инвентаризацию того, что у нас вообще с собой имеется.
- Да, точно, - радостно поддержала меня Дороти, - Я читала такую книжку. Не помню, как называется, но там, люди, попавшие на необитаемый остров, сразу сложили все свои вещи в кучу и начали придумывать, что из этих вещей можно сделать, они там даже телеграф построили.
От столь вольного изложения Жюля Верна меня малость передернуло, но на Дороти невозможно было злиться или обижаться. Веселая, открытая и непосредственная, пусть и не блистающая сообразительностью, она даже сейчас смогла сохранить свою жизнерадостность.
Я полез по карманам. На камнях появились топорик, зажигалка, теперь уже одиннадцать сигарет "мальборо" и, к моему собственному удивлению, ключи от машины, которая осталась стоять в Москве у подъезда. Самое ценное в них был брелок, перочинный ножик из добротной хирургической стали, выполненный на заказ и подаренный мне на день рождения приятелем.
Фостер присовокупил свой охотничий нож.
Стефани извлекла пудреницу, с промокшей и слежавшейся пудрой, но вполне целым зеркалом.
Майк застенчиво вытащил из нагрудного кармана пластиковую коробочку, в которой обнаружились две иголки и пара миниатюрных катушек, с черной и белой капроновыми нитками.
- Вот, мама положила, когда я уезжал, - пробормотал он.
Мне показалось, что он сейчас расплачется. Видимо воспоминание о доме, что-то сломало в нем. В его голубых широко распахнутых глазах были отчетливо видны страх и смертная тоска. Где-то в глубине души он уже сдался. Он не верил, что мы будем спасены, просто еще сам не осознал этого.
У Ханса при себе был только миниатюрный четырехкратный бинокль.
Остальным похвастать было нечем.
- Не густо.... - грустно пробормотал я.
- Зато теперь мы знаем, на что можем рассчитывать, - уверенно сказал Фостер. - Ты что-то говорил об оружии? Что ты предлагаешь?
- Да в общем тут предлагать-то особо нечего. Колья да дубины. Так или иначе, а от мелких хищников типа рыси, должны отмахаться, - объяснил я, рассказав попутно чего надо искать.
Все разбрелись вдоль берега, я же углубился немного в лес. Вскоре мое упорство было вознаграждено. На небольшой прогалине я обнаружил несколько крупных берез и целые заросли молодняка, лет пяти-семи.
На мой свист, вскоре появился Ханс, а за ним и Фостер.
- Решил вспомнить родину, - ухмыльнулся немец.
- Не то слово. Чем болтать попусту, лучше принеси мне пару касок из лагеря, только вытащи из них демпфер, оставь пластик, - отозвался я.
-Что нашел? - поинтересовался Марк.
- Кое-что, что поможет нам подкрепить силы перед дорогой, - ответил я. - Дай-ка свой тесак.
Марк удивленно протянул мне нож.
Я сделал надрезы на стволах старых деревьев и подставил шлемы под начавший капать из порезов сок. Затем стал рубить наиболее прямой молодняк, сантиметров семи-десяти толщиной.
- Вот, тащи в лагерь, - кивнул я Фостеру на десяток срубленных стволов без верхушек. - Мы пока тут сока соберем, а ты обстругай кору, - протянул я ему нож.
- Хм, сладкий, - удивленно сказал немец, облизывая палец, смоченный березовым соком.
- Он еще и полезный, - ответил я. - Чтоб не сидеть без дела, посмотри там дальше, хорошо бы найти глину.
- Зачем? - удивился Ханс.
- Ну... не вежливо попользовать, а потом оставить помирать, - скомкано объяснил я.
К тому времени как педантичный немец нашел и принес сырую глину, скопилось уже литра два, а то и три сока, который я сливал понемногу в один шлем.
Замазав глиной все поврежденные стволы, я понес наш скромный жиденький завтрак в лагерь.
К нашему приходу Фостер, в котором пропадал талант резчика по дереву, уже обстрогал и даже заточил колья. Оставалось только обжечь их на огне, с чем мы и справились, потратив еще час времени. Как раз достаточно, чтобы все напились чуть сладковатого березового сока и почувствовали себя достаточно бодро, чтобы куда-либо идти.