Каждый получил по импровизированному копью, а для мужской половины Фостер умудрился вырезать из самых толстых стволов еще и пять замечательных дубинок-колотушек, которые, просохнув на огне, приобрели приятную твердость, вселяя уверенность ощутимой инерцией при ударе.
Тронувшись в путь, Фостер тихо сказал, глядя вдаль:
- Блин, и как я сам сразу не подумал об этом, ведь это же так просто. Теперь мы сможем убить какого-нибудь зверя и съесть его.
- Не обольщайся, - так же тихо ответил я, - того, кого можно легко прибить этими палками, мы вероятней всего попросту не догоним, а с теми, кого мы сможем догнать, я бы связываться не советовал.
- Тогда зачем все это? - Марк махнул дубиной.
- Это скорее оружие последней надежды, на случай если у нас не останется выбора - драться или бежать.
- Думаешь, нам придется столкнуться здесь с чем-то таким?
- Как знать, сам посуди. Весна. Снег только сошел. Жрать в лесу особо нечего, так что местные хищники, еще голоднее нас, а как ты помнишь, Аляска - это тот еще медвежий угол, - задумчиво ответил я.
Так мы и шли, растянувшись по узкой полосе гальки, вдоль берега реки. Лишь один раз нам пришлось лезть на прибрежные скалы, когда река нырнула в каньон, не оставив места для прохода.
Тут уже Фостер смог проявить свои лидерские качества.
- Давай, Майк, ты сможешь, - уговаривал он. - Вот, давай руку Стэфи, держись крепче, тут не так уж и высоко...
И так далее, уговоры, убеждения, подбадривания.... В этом ему помогала Дороти. Ханс шел впереди, разведывая дорогу. Я, как-то так получилось, стал замыкающим.
К счастью, каньон был невелик и уже через пару часов мы вновь спустились к воде.
- Все, дальше я идти не могу, - непреклонным тоном заявила Стефани.
- Нам надо передохнуть, - сразу поддержал ее Арви, тяжело опускаясь на землю.
- А где твоя дубинка? - спохватился Фостер.
- Я ее выбросил. Какой от нее толк? Только лишний груз. Я и так еле иду.
Фостер промолчал.
Я уже давно махнул рукой на все, что меня не касалось, идут и ладно, не хотят идти, ну и черт с ними. Я не Фостер, чтобы сюсюкаться по каждому поводу, тратя на их капризы время и нервы.
Передохнув минут пять, я поднялся. Других желающих продолжать путь не наблюдалось. Только жилистый немец, посмотрел на меня оценивающим взглядом.
Настаивать я не стал. Но раз уж встал, решил пойти отлить в прибрежные кусты, дабы не шокировать этим благовоспитанных дам, еще не успевших растерять свои моральные устои среди дикой природы.
Обогнув заросли, я замер. О чудо. Прямо передо мной, всего в десятке метров, у корней сосны, в земле рылась белка. Упитанное тельце копошилось в земле, демонстрируя мне свой пушистый хвост.
Дыхание замерло в груди. Сам не знаю, откуда что взялось. В детстве я никогда не отличался особой меткостью в традиционной мальчишеской забаве по метанию камней в стеклянные бутылки или консервные банки. Но теперь... Видимо, голод и холод разбудили во мне инстинкты предков. Едва дыша, чтобы не спугнуть намечавшийся обед, я нагнулся и поднял увесистый окатыш. Рука буквально слилась с ним, чувствуя приятную тяжесть. Пальцы ласкали шершавую поверхность. Только не подведи. Только не подведи.
Рыжее тельце дернулось и забилось в судорогах. Конец копья, секундой позже опустившийся со свистом, прекратил агонию.
Я перевел дух. Первая добыча в этом лесу.
В лагерь я вернулся, радостно крича и размахивая трупиком белки над головой. Первой отреагировала Стефани. Увидев, чем я размахиваю, он отвернулась, закрыв лицо руками.
- Ты монстр, ты отвратителен, это мерзко, - бормотала она.
Я же, не обращая внимания на словесные излияния утонченной натуры, направился сразу к парням, радостно демонстрируя добычу.
- Ну ничего себе ты отлил, - одобрительно ощупал мой охотничий трофей Фостер. - Да в ней добрых полтора фунта.
Майкл позеленел и отвернулся.
Вскоре нас покинул и Арви, увидев, как я, позаимствовав нож в Марка, вспорол рыжее брюшко.
- Дай сюда, - отнял у меня нож и белку Фостер, спустя полминуты. - Не хочу, чтобы на обед у нас были помимо бельчатины, еще и твои пальцы.