На меня мгновенно навалилось острое ощущение опасности. И судя по всему, я был не одинок.
Ханс настороженно шарил глазами по прибрежным кустам. Фостер секундой позже также начал вертеть головой.
- Заткнись, - тихо, сквозь зубы процедил я, обращаясь в Стефани, рыдающей на плече у Дороти. - Тихо!..
Поняв, что я не шучу, Стефани замерла, вздрагивая всем телом.
Фостер и Ханс подошли к нам.
- След довольно свежий, - заявил немец. - Часа три-четыре, хотя могу и ошибаться.
- Я тоже так думаю, - подтвердил Фостер.
- Надо валить отсюда по-тихому, да побыстрее, - резюмировал я их наблюдения.
- А как же он, - Фостер махнул в сторону тела. - Не можем же мы его бросить прям так.
- Думаю, ему уже все равно. Тем более, какие у нас варианты?
- Он человек и заслуживает достойного погребения, - встряла в разговор пришедшая в себя Стефи. - Нельзя оставлять его на съедение диким зверям.
- Да, - согласился Фостер. - Надо его как-то похоронить.
- О чем ты? - поинтересовался Ханс, - Ткни в землю. Там лед и камни буквально через десяток сантиметров. Грунт еще не растаял. Мы не сможем выкопать могилу. Не с нашим инструментом, - в подтверждение своих слов, он помахал березовым колом, с острием обожженным на огне.
- Можно натаскать камней, - попытался придумать Фостер.
- Медведь раскопает все, что мы сможем сюда натаскать, за минуту. А мы потратим на это все силы. Хотя пока мы будем таскать камни, вполне вероятно он вернется, и обнаружит, что к нему на обед пожаловали еще восемь баночек консервированного мяса, - попытался я уговорить Фостера, - если уж мы не можем оставить все как есть, то давайте просто столкнем его в воду. Миллиард индусов не видит ничего предосудительного в таком способе прощания с усопшими.
- Э... - тихо похлопал меня по плечу Ханс. - Не горячись. Ты же не хочешь, чтобы мы потом встретили эти останки еще раз.
- Ну камень можно прицепить.
- Да ты что? Издеваешься? - взвился молчавший до этого момента Милман. - Ты что? Не понимаешь, что мы говорим о человеке?
Острое чувство опасности подгоняло. Я не мог тратить время на споры и начинал злиться на тупость товарищей по несчастью.
- Нет, это похоже ты не понимаешь, - резко заговорил я, - ты следы видел? Или предпочел отвернуться и спрятать голову в песок, завидев неприятности? Ты придурок, из-за ваших долбанных предрассудков вас всех сожрут. И меня заодно с вами.
- Серж! - попытался меня одернуть Фостер.
Но меня уже понесло.
- Ты что? Не понимаешь? Этот медведь уже нажрался человечины. Он приходил сюда дважды. Знаешь, что это значит? Отныне и навсегда, для него ты не мелкий, но опасный хищник, с которым связываться себе дороже. Ты - добыча! Самая удобная дичь на сотню километров окрест. Ходячие консервы. Если он возьмет наш след, а чем дольше мы тут стоим, тем больше на это шансов, то он пойдет за нами, подъедая нас поодиночке, каждый раз, когда ему захочется подкрепиться. И будет идти, пока всех не убьет.
- Мне кажется, ты преувеличиваешь, - сделал Фостер вторую попытку.
- Преувеличиваю? Вынь свою голову из задницы, и прочитай хоть одну нормальную книгу вместо комикса. Глядишь, чего путного узнаешь.
- Серж, Серж, не надо, не злись. Мы все поняли, - Дороти встала передо мной, загородив Милмана и Фостера. - Мы все понимаем, может, у вас в России медведи и такие. Но мы в Америке. Я никогда, ничего подобного не слышала. Вот и Милман тоже. И Фостер. И Стефи. И даже Ханс считает, что ты преувеличиваешь опасность. Успокойся. Мы разожжем большой огонь. Медведи ведь боятся огня. И все будет ок.
- Кстати, - повернулась Дороти к остальным. А это мысль. Если мы не можем его достойно похоронить, то можно его кремировать.
Я в сердцах плюнул, выругался по-русски и отошел к реке, и, присев на камень у воды, стал размышлять, а не свалить ли мне прямо сейчас. Но рассудив, что зажигалка-то у нас одна на всех, а без огня тут верная смерть, не смог заставить себя встать и уйти. Они, выжившие, где-то на подсознательном уровне, уже стали для меня своими. А своих не бросают умирать в лесу.