- Надо послать кого-нибудь посмотреть, - как всегда не вовремя влез в разговор Милман. - А мы бы могли передохнуть.
Тут я не выдержал.
- Посмотреть! Передохнуть! Вы тупые! Медведь оторвал Марку голову! И вам оторвет, если вы и дальше будете торчать тут. Раненый медведь - это худший из всех кошмаров, который с тобой может случиться в лесу.
- Откуда ты знаешь?
- Ханс видел.
- Может, он ошибся? Мы должны удостовериться. Марк был нашим лидером.
Я стоял и чувствовал, как уходит драгоценное время на все эти препирательства, а по пятам за нами идет опасность.
- А ну заткнулись и пошли! - взревел я.
Схватив Милмана за шиворот, я пинком под зад придал ему ускорение. Остальным было достаточно слов, и они неуверенно задвигались дальше. Лишь Стефани, скрестив руки на груди, с вызовом уставилась на меня.
- Что ты себе позволяешь. Ты! Скотина! Кем ты себя возомнил!
Я был не в том настроении, чтобы спорить со взбалмошной бабой.
Отвесив ей пощечину, от которой она мигом слетела с камня в воду, я схватил ее за шиворот и заорал, периодически встряхивая.
- Ты... долбанная... курица... - на деле использовалось другое слово. - Либо ты будешь идти туда, куда я скажу и делать то, что я говорю, либо я пришибу тебя прямо здесь, на месте, чтобы ты не мучилась перед смертью, когда тебя будут жрать заживо, и не подставляла под удар всех остальных!
- Ты! Ты скотина! Ублюдок! Варвар! Дикарь! - все еще кричала она, пытаясь вырваться, - Да я на тебя в суд подам, за нападение. Ты у меня в тюрьме гнить будешь за то, что поднял на меня руку!
Она была в истерике.
Резко развернув ее, я отвесил ей еще одну пощечину, а затем, притянув к своему лицу, громко и отчетливо, глядя в глаза, заговорил, пользуясь тем, что она замолчала.
- Слушай меня сюда, сучка. Если ты еще не поняла, здесь нет ни судов, ни полицейских, ни законов. Здесь только один закон. Закон каменного века. Оглядись хорошенько. Видишь ты тут хоть один салон красоты или долбанный макдональдс? Мы в каменном веке. Так уж получилось. Никто не виноват. Но мы здесь. А значит, надо засунуть свои цивильные замашки, куда подальше, туда, где эта цивилизация находится, и быстренько вспоминать, каково это быть дикарем. Диким зверем. Иначе не выжить. Иначе - ВСЕ умрут. Ты меня поняла? Поняла? - я еще раз встряхнул ее.
Она мотнула головой.
- Чего встали? - посмотрел я на остальных. - Концерт окончен. Шевелите ногами. Гони их, Ханс.
Они побрели вниз по течению. Я стал плескать водой на камень, надеясь смыть запах, который могла оставить на нем Стефани, и который мог вновь навести медведя на наш след.
Спустя минуту я зашагал за ними.
- Да ты страшный человек, - ухмыльнулся немец, когда я присоединился к нему, замыкая отряд. - Я даже сам испугался.
Я развел руками, как бы спрашивая, что мне еще оставалось делать.
- Да, ты был прав, - согласился он. - Рано или поздно кому-то пришлось бы так поступить. К счастью для меня, это выпало на твою долю. Боюсь, я бы не справился.
- Куда бы ты делся, - невесело буркнул я, - Жить захочешь, еще и не так раскорячишься.
Мы замолчали.
Минь.
Я гнал их до самой темноты по колено в ледяной воде, желая перебраться на противоположный берег. Однако брода не нашлось, а переправляться вплавь через довольно широкую и глубокую в этом месте реку я не рискнул.
За это я вероятнее всего буду винить себя до конца жизни.
Ханс первым заметил, что Минь еле идет и дрожит всем телом. Я был слишком занят, изучая прибрежные кусты и деревья. Она не жаловалась. Вообще не говорила ни слова. Но все ее тело колотила дрожь.
Мы подошли к ней.
- Что с тобой? - спросил я.
- Ххоолоодно, - ответила она. - Не обращай внимания. Нам надо идти. Я справлюсь.
Только подойдя ближе, мы смогли разглядеть ее посиневшие губы. Говорила она с трудом.