Температура в коптильне существенно поднялась, пространство наполнилось жгучим паром и едким дымом.
- Думаю, мы на верном пути, - заявил Ханс, регулярно проверявший мясо, засовывая прут в пыхавшую жаром коптильню, плотно прикрывая отверстие в стенке жилетом. - Вот только такими темпами, готово оно будет этак к завтрашнему дню.
- Главное, это то, что готово, - сказал я.
Великое действо длилось весь день и всю ночь. Поэтому спать довелось урывками.
К концу дня Майк настолько окреп, что уже без посторонней помощи ковылял по лагерю, опираясь на свой костыль из рогатины.
Однако самые разительные перемены, произошли где-то внутри. На смену забитому, болезненно застенчивому и стеснительному толстому мальчику по имени Майк Стюарт, на которого я впервые обратил внимание в Анкоридже, на смену замершему в ожидании неминуемой смерти существу с остекленевшим взглядом, которое мы видели в течение последних дней, пришел плотный, крепкий мужичок с сильными широкими ладонями, уверенный в своих силах, имеющий свое мнение и не боящийся его озвучить. Настоящий боец, как сказал бы сержант в каком-нибудь голливудском фильме про войну.
Днем позже мы залили костер, собрали наш нехитрый скарб и двинулись дальше, вниз по течению реки, замороченное индейское название которой я так и не запомнил.
На встречу с Юконом.
Дети гор.
Мы шли и шли. Шли, когда светило солнце и шли, когда нас мочил дождь. Пробирались через болота и взбирались на покатые склоны гор, когда те становились непроходимыми.
Ели, когда удавалось добыть еду, и голодали, когда охота была неудачной.
За последнее время привычный ранее мир стал казаться каким-то нереальным. Он был где-то там, а мы были здесь. Цивилизация, с ее городами, магазинами, гостиницами, горячей водой и мягкими постелями, вкусной едой, которую можно было просто взять в холодильнике и горячим кофе на завтрак стала всего лишь мифом. Золотым Эльдорадо, ожидавшим нас где-то там, в конце пути. Призрачным миром, где текут молочные реки между кисельных берегов.
Мы были здесь и сейчас, и этим все сказано.
Мы перестали бороться и выживать. Мы просто жили. Пять живых существ. Не хуже и не лучше других обитателей этого места. Принявших окружающую действительность со всеми ее достоинствами и недостатками. Мы просто-напросто стали еще одной частью этого пейзажа. Вот и все.
Мысли о завтрашнем дне, о будущем, о прошлом, с его утратами и сожалениями, оставили нас, растаяв как дым потухшего костра. Их просто не было. Осталась лишь некая туманная цель, маячившая там, за горизонтом.
Это произошло незадолго до того, как мы вышли к Юкону. Река огибала большую каменистую осыпь. Взобравшись на нее, мы буквально нос к носу столкнулись с довольно большим гризли.
Медведь ловил рыбу в реке, метрах в тридцати от нас. Стоя на мелководье, он ловко цеплял рыбину когтями и выбрасывал на каменистый берег.
Заметив наше присутствие, он поднялся на задние лапы и грозно зарычал. Затем с силой ударил лапами по воде, подняв тучу брызг. Заревел вновь, мотая своей лохматой башкой.
Но мы были уже не те, что раньше. Мы стали детьми гор.
Это было похоже на помешательство, да, со стороны, наверно, так оно и выглядело.
Не знаю, о чем я думал. Видимо, ни о чем. Все было просто и ясно.
Мы слились все вместе, в каком-то экстазе первобытной ярости. Медведь загородил путь НАМ. Осмелился бросить вызов.
С яростным воем, визгом, рычанием, исходившим из самых глубин нашего нынешнего существа, мы ринулись вниз. Размахивая кольями и дубинами, все мы бежали по осыпи, готовые разорвать на клочки эту лохматую неуклюжую тварь, что своим воинственным кличем осмелилась бросить нам вызов. Ярость жизни бурлила и клокотала в нашей крови. Или мы - или нас. Третьего в этом месте нет и не будет.
Взрыв кристально чистой, не замутненной шелухой цивилизации ярости.
Не ожидавший такого поворота событий, медведь с удивленным выражением на морде, смешно присел на задние лапы. Затем он резво сиганул в воду, преодолев речку в несколько прыжков.