После целого дня пути по болоту идти по твердой почве было настоящим наслаждением для ног. Был солнечный день. Щебетали птицы. Раззадоренный легким шагом, я запел что-то строевое, какую-то популярную песенку из детства. Мне стали подпевать.
У всех на душе было радостно. Просто так. Мы были сыты, нам было тепло, дорога легко ложилась под ноги.
Это была наверно самая странная песня из всех, что я слышал.
Ван ту ай кен ду, - заводил Майк.
Драй фир брейгадир, - подтягивал Ханс.
Фьють... Салавей салавей пта-ше-чка, - продолжал я.
И так далее. До бесконечности.
Пока неожиданно не кончился лес.
Просто вдруг взял и кончился.
Мы стояли на краю широкого поля, полого спускавшегося к реке. Зеленая травка была расцвечена яркими палатками, за которыми поодаль торчал вертолет. На обращенном к реке транспаранте, растянутом над небольшой деревянной пристанью, угадывалась надпись "Welcomе".
Человек, замерший на краю палаточного городка, при виде нас, вышедших из леса, с криком умчался в сторону центра лагеря.
- Не понял, - прокомментировал я, реакцию убежавшего. - Ни вам здасте, ни до свидания.
Но уже через десяток секунд в нашу сторону от лагеря бежала целая толпа. Они кричали, хлопали нас по плечу, что-то спрашивали, заглядывая в лицо. Все смешалось, напоминая абсурдный сон.
Ну вот на кой черт, надо закутывать меня в одеяло, едва ли не насильно усаживая на раскладной стул. Разве я похож на замерзающего? Или на валящегося с ног от усталости?
Зачем раз за разом пихать мне в руки еду, вынуждая по пятому разу объяснять, что я не голоден и вполне прекрасно себя чувствую. Разве что мне не помешал бы горячий душ и нормальная одежда, вместо поднадоевшего за последние недели гидрокостюма.
Странные все же люди эти американцы.
Нас долго и пристально рассматривала целая группа медиков, прилетевших на вертолете на помощь своему коллеге.
Едва ли не час я провел в палатке, где миловидная женщина все допытывалась от меня, что же я сейчас чувствую. Что я думаю о произошедшем с нами. Она была так мила и заботлива, что просто послать ее куда подальше мне не позволяла совесть. А как ответить на ее вопросы, я просто не знал. Как можно рассказать что-либо человеку из другого мира, так, чтобы он мог это понять? Я чувствовал себя выходцем с другой планеты. Из параллельной реальности.
Лучшим воспоминанием об этом дне так и осталась та странная, но веселая песня в лесу.
Эпилог.
По прибытии в аэропорт Лос-Анджелеса нас ожидала уже привычная пестрящая вспышками камер толпа журналистов.
"Чудесное спасение на Аляске", как окрестили наш поход, стало небольшой сенсацией, получившей международный резонанс, по причине интернационального состава группы "спасенных".
После небольшой официальной пресс-конференции, данной представителями корпорации, нас растащили в разные стороны представители СМИ.
"Чикаго трибьюн":
- Мистер Ньюман, правда ли, что из-за лишений, которые вам довелось претерпеть в эти недели, вы потеряли более двадцати килограммов веса?
- Да, где-то так. Но об этом я не жалею. Что-то теряешь, что-то находишь.
"Лос-Анджелес таймс":
- Мистер Милман, скажите, как, по-вашему, оправдана ли была жестокость, проявленная Сержем Игнатьевым, когда он стал лидером вашей группы.
- Я думаю, никакое насилие не может быть оправдано. Я считаю, что настоящий представитель цивилизованного человечества, в любой ситуации должен оставаться в первую очередь человеком и находить способы довести свою позицию до других, не скатываясь до применения грубой силы.
- Однако вы не пытались оспорить лидерство в группе.
- Пытался. Но был вынужден уступить под угрозой физического насилия. Я был вынужден подчиняться, чтобы сохранить хотя бы остатки своего человеческого достоинства в этой трудной и опасной для всех нас ситуации.
"Космополитан":
- Мисс Миллер, скажите, чем вы питались в эти дни.