Опасность первым заметил немец. Видимо услышав мой вопрос, обращенный к инструктору, он поглядывал наверх.
- Берегись, - раздался его крик. - Быстрее влево, гребите!!!
Как водится, грести начала лишь пара человек, а остальные начали крутить головами, высматривая опасность.
К счастью, Фостер, быстро сообразив в чем дело, резко повернул весло. Возможно, это нас и спасло. Точнее - почти спасло.
Ах это слово "почти".
Целый пласт грунта вместе с деревьями сорвался со скалы на протяжении доброй сотни метров. Благодаря реакции Фостера, а также кратким, но титаническим усилиям Ханса и меня, нам удалось избежать большей части лавины, состоящей из земли, камней и льда, однако, спастись от падающих поперек каньона деревьев нам не удалось.
Огромный ствол рухнул прямо на рафт, с оглушительным хлопком распоров сучьями баллоны.
Мир завертелся. Я оглох и ослеп. Краткий миг полета сменился ледяной водой на лице. Что-то зацепившееся за ногу тащило меня на дно. Кровь и вода заливали глаза. Отчаянно барахтаясь, я вырвался и в очередной раз всплыл на поверхность. Кое-как протерев глаза, я увидел несколько ярких точек ниже по течению. Над помутневшей водой торчало несколько шлемов и спасательных жилетов. По реке плыли обломки деревьев. Рафта не было. Судя по всему, он лопнул и затонул, погребенный под грудой камней и земли вместе со всеми вещами и припасами.
Смыв кровь, сочившуюся из царапины на лбу, я поплыл догонять остальных выживших.
Ледяной холод воды пробирал до костей, несмотря на гидрокостюм. Все же спустя почти час каньон закончился. Я поплыл в сторону каменистой косы, вдававшейся далеко в реку, к которой меня и так несло течением.
На ней я заметил яркие жилеты первых выбравшихся из воды. Спустя минуту я уже сидел на камнях, тяжело переводя дыхание и пытаясь согреться. Дождь поутих.
Марк Фостер стоявший неподалеку, непрестанно выкрикивал имена, вглядываясь в ту сторону, откуда нас принесло течением.
- Брось, Марк, - потряс я его за плечо. - Все выжившие уже здесь. Если до сих пор сюда никого больше не принесло, то они либо погибли, либо проплыли раньше.
Его плечо напряглось и расслабилось.
- Да, да... извини, я просто в шоке, - проговорил он и пошел туда, где на берегу вповалку лежали спасшиеся.
Восемь. Восемь из двенадцати, отправившихся только этим утром в путешествие.
Капитан Фостер, задохлик Милман, потерявший свои очки, ханжа Стефани Миллер, хохотушка Дороти, молчаливая Минь с нецензурной фамилией, унылый немец Ханс Меер, толстый застенчивый коротышка Майк Стюарт и я сам, с расцарапанной ветками рожей.
Восемь выживших. Но надолго ли?
Шок от случившегося отступил. Сложившееся было единство выживших растаяло как снег. Все вернулось на круги своя.
Для американцев я вновь стал туповатым странным иностранцем, которому надо было повторять все по два раза. Ханс стал унылым безучастным меланхоликом, а Милман - умником, с торчащим лингамом своего айкью.
Зашел спор, что делать дальше. Несмотря на обилие предлагаемых вариантов, на деле их было всего два. Либо сидеть на месте и ждать пока нас спасут, либо топать вниз по течению в надежде достичь обитаемых мест.
Мои попытки объяснить, что две-три недели мы тут не просидим при всем желании, а сильно раньше нас искать вероятнее всего не начнут, поначалу терпели крах.
Как ни странно, но второй вариант возобладал, и случилось это так.
Милман, снисходительно глядя на меня, говорил, что мы должны оставаться на месте, ибо так написано во всех пособиях по выживанию.
- Мы должны развести большой костер, возможно над нами пролетит вертолет или самолет, - медленно, словно ребенка уговаривал он меня, - ты понимаешь? Вер-то-лет. Мы подадим ему дымовой сигнал и нас спасут. К тому же кто-нибудь может заметить плывущие по течению вещи и понять, что случилась беда. Более того, возможно на нас наткнутся другие туристы, у которых мы сможем попросить помощи. Нам ни в коем случае нельзя уходить отсюда.