– Не могу… Прости… Я умру, если потеряю и тебя, – прошептал Луи, и в его глазах блеснули слезы.
– Родная, иди ко мне. Ты же знаешь, мама всегда поможет, – кричала Мария, отчаянно стуча в стекло. В этот момент Кэтти подняла глаза и в последний раз взглянула на нас. Её маленькое сердечко не выдержало этой боли и остановилось. Дядя Луи изо всех сил удерживал Марию, и я видела, как он с трудом сдерживает себя, чтобы не отпустить её. Крик Марии заполнил пространство, разрывая тишину на мелкие осколки. Этот крик был полон отчаяния, боли, бессилия – всего того, что сейчас переполняло и меня. Эрика сильнее сжала мою руку, и я почувствовала, как дрожат её плечи.
Луи, сломленный горем, продолжал крепко держать Марию, хотя сам еле стоял на ногах. Его лицо исказилось от боли, по щекам текли слезы, смешиваясь с солеными каплями Марии. Он понимал, что если отпустит её, она бросится к Кэтти, и станет бурой. Бессилие разъедало его изнутри. Время словно остановилось. В голове крутились обрывки воспоминаний: вот Кэтти делает свои первые шаги, вот она смеется, играя с нами в прятки, вот она рисует солнце карандашами на бумаге. А теперь это маленькое солнышко угасло, и мы ничего не смогли изменить.
Глава 6
Глава 6
– Я обо всем подумаю потом,
когда найду в себе силы это выдержать.
(Маргарет Митчелл)
Рыдания душили нас, словно тиски, не давая вымолвить ни слова. Безжизненное тело Кэтти, лежащее на ступенях музея, казалось нереальным кошмаром. Мария, обезумевшая от горя, шептала имя дочери, а из глаз её текли слезы.
– Кэтти… Доченька… Не бойся, мамочка здесь, рядом… Скоро, скоро я приду…
Мы с Эрикой вцепилась друг в друга и сильно плакали,от слез у нас обеих опухли глаза. Разум не мог принять, что маленькая жизнерадостная девочка больше не прибежит к нам и не станет донимать глупыми вопросами. Мария билась в истерике, а Луи, окаменевший от горя, лишь крепко обнимал её, безмолвно разделяя её боль .За день мы все постарели, горе и потеря близкого человека на нас очень сказались. К заходу солнца силы уже окончательно покинули нас.
– Милая моя... Дорогая... Мы должны найти в себе последние силы и похоронить нашу дочь. Пожалуйста, приди в себя... – хриплым голосом сказал Луи.
В его словах было столько боли. Страшно хоронить своих близких, а ещё страшнее – закапывать своего ребенка.
– Доченька, моя Кэтти… Солнышко моё… Тебе бы жить да жить. За что ты нас покинула? – Мария, обессилев, лежала на свежей могиле, и ее голос тонул в рыданиях. – Открой глаза, умоляю! Хоть на миг!
Мы с Эрикой обняли Марию с обеих сторон, стараясь разделить ее горе, поддержать в этом невыносимом моменте. Мы сидели, погруженные в траур, пока на темном полотне неба не вспыхнула последняя звезда. Ночь окутала нас тишиной и спокойствием, словно призывая к смирению.
– Девочки, нам пора, – громоподобно произнес Луи.
Мы не могли уйти. Как? Куда? А Кэтти... Эрика, похлопав по плечу Марию, молча встала на ноги, забросила рюкзак на плечо и медленно пошла, еле тянув ноги. Луи подошел к нам и помог подняться. Мария продолжала плакать, но теперь беззвучно, и слезы, казалось, иссякли, оставив лишь пустую боль
– Мария, прошу пойдём. Мы ей уже ничем не поможем... – тяжело шевеля губами, промолвил дядя Луи.
– Я не могу. Положи меня рядом с ней. Тут! – упав на колени и вцепившись за ногу Луи, начала умолять Мария. Из моих глаз снова потекли слезы. Эта боль была такой сильной, что казалось никогда не уйдёт из наших сердец. Дядя Луи опустился рядом, бережно взял лицо Марии в свои большие ладони и тихо произнес:
– Милая, ты права, кричи, плачь, но Кэтти не хотела бы видеть тебя такой… Прошу, пойдем.
– Дочка, наша доченька. Останется в этой сырой земле. Луи, ей там холодно. Она замерзает... – сорвав с плеч кофту, она бережно укутала ею могильный холм, словно пытаясь согреть дочь последним теплом своей любви.
Увести тётю Марию, удалось нам с огромным трудом, она падала и снова вставала, рыла руками свежую землю и шептала имя дочери. Я стояла, словно пораженная громом, – в горле пересохло, грудь сдавило невыносимой тоской. Мысленно простившись с Кэтти, побрела за Эрикой. Ноги, словно чужие, не слушались, заплетались. Вскоре за нами, как тени, подтянулись дядя Луи и тётя Мария. Его лицо было угрюмым, а Мария все ещё находилась в шоковом состоянии. Я знала, что после этой ночи никто не станет прежним. Жизнь преподносит нам удары, делая нас сильными и жёсткими. Месть – чувство, которое освобождает от боли. Однако, кому и как сейчас сделать больно, чтобы нам стало легче? Кто вернёт нам маленькую девочку? Одно точно поняла, что нам нужно держаться вместе, это поможет нам остаться в живых и быть сильнее.