– А что это мы тут бродим? – спросил Стефан.
– Я ищу...– попыталась ответить я.
– Меня? – самодовольно усмехнулся он. В его глазах плескалось осознание собственной неотразимости, превращающее парня в пуп вселенной.
– Ещё чего! – буркнула и стала приоткрывать дверь. Как вдруг рука Стефана легла на поверхность двери и резко захлопнула её.
– Эй! – возмутилась я. – Вы что творите?
Стефан повернулся с двери спиной и облокотился, внимательно рассматривая меня.
– Девочка-рыжик, в больнице есть больные и часы посещения уже закончились. Идите к себе. Хватит здесь что-то вынюхивать!
– Это что, шутка такая? Молодой человек, я здесь только по одной причине:надеялась, что здесь моя мать. Если её здесь нет, я не останусь здесь ни секунды, – отрезала я, глядя ему прямо в глаза.
– Покажи... – его глаза скользнули мне на грудь. – И я помогу.
Этот день и без того был невыносимым. Не выдержав этого оскорбления, влепила ему пощёчину. Ладонь обожгло огнём праведного гнева.
– Больная?! – выдохнул он, отшатнувшись.
– А ты чего ожидал? Что я тебе грудь покажу, хам несчастный! – выпалила я, повысив голос.
Стефан сделал шаг вперёд, сокращая расстояние между нами до критической отметки.
– Милочка, придержи свою буйную фантазию. Я хотел увидеть фото твоей матери, чтобы помочь тебе. И напоследок, ты не в моём вкусе, маленькие рыжие девочки – не мой типаж, – с этими словами он развернулся и ушёл.
Кровь прилила к лицу, обжигая щеки. Внутри бушевал ураган чувств, где злость сцепилась в яростном танце со стыдом. Он хотел помочь, а я, ослепленная собственной бурной фантазией, сотворила из мухи слона. Позор! Лишь бы поскорее уйти отсюда, исчезнуть из поля зрения Стефана навсегда. Если мы вообще переживем этот кошмар, то первое, что я сделаю, когда появится интернет, – отпишусь от него, ведь рыжие девушки видите ли не в его вкусе.
В больнице Шарп без каких-либо изменений было тихо. Тяжело было представить сколько людей тут находилось и была ли среди них мама. Я прогулялась по длинным светлым коридорам, со стенами, выкрашенными в два цвета, как и всегда в больничных центрах и поликлиниках. Вдали, в одном из очередных коридоров, я увидела дядю Луи. Он шмыгнул в палату №204. Я подошла и медленно приоткрыла дверь. Луи сидел около больничной койки тёти Марии и держал её за руку.
– Тук–тук... Можно? – окликнула я тихо его. Дядя Луи обернулся и кивнул. Я прошла в палату и присела на кушетку.
– Как она? – грустно произнесла я. Он не отводя взгляд от Марии ответил:
– Как видишь. Ни–ка–к... – тяжело протянул он. – Пока она спит, доктор Стефан вколол ей успокоительное и снотворное.
Мне сложно было подобрать слова поддержки, глядя на Луи.
– Я знаю... Что ни одни слова не излечат вашу боль. Очень соболезную, что так вышло. Кэтти была мне, как младшая сестра... – на глаза снова выступили слезы.
– Я знаю. На войне я терял многих. Лечит только время, – также продолжая смотреть в одну точку, сказал тяжело Луи. Взмахнув с ресниц слезы, которые вот-вот хотели покатиться из глаз, подошла к дяде Луи, положив ему руку на плечо.
– Пойдёмте я вас проведу в комнату отдыха, вам тоже нужно отдохнуть.
– Нет, милая, иди. Я ещё побуду с Марией, – торопясь проговорил он, также продолжая неподвижно сидеть. Я похлопала по плечу в знак поддержки и вышла.
Захлопнув дверь палаты, отошла на пару метров и присела на один из диванчиков, которые стояли тут везде по периметру коридора. Слезы в конечном итоге все равно выступили и полились из моих глаз. Воспоминания о Кэтти ранили мою душу. Мучительно было принять тот факт, что её с нами больше нет.
– Ты потерялась? – прозвучал знакомый голос совсем рядом.
Подняв глаза, я увидела Стефана. Инстинктивно отвернулась, торопливо стирая слезы, не хотела, что бы он видел мои слезы. Он подошёл и опустился рядом. Так близко, что наши плечи коснулись. Недовольно скривившись, демонстративно отодвинулась, давая понять, насколько он мне неприятен.
– Чего молчишь? Заблудилась? Пойдём проведу к Эрике, – вновь попытался начать разговор он. Меня удивило, что Стефан назвал мою сестру по имени, когда они успели познакомиться.
– Иди куда шёл, – кратко ответила я недовольным тоном.
– Я не могу тебя оставить, я должен помочь. Я здесь главный и слежу за порядком.
Он начинал меня раздражать все больше своей надоедливостью.
– А с чего ты взял, что мне нужна помощь? – повернулась к нему и взглянула прямо в глаза.
– Ты плакала из-за того, что хотела показать мне грудь, а я отказался?