Улыбка моментально увяла. Стефан в своём репертуаре, что и требовалось доказать. Не успели мы покинуть больницу, как раздался оглушительный треск, и свет погас.
Стефан, словно его ударило током, вцепился в мой рюкзак, рывком притягивая меня к себе.
– Замрите! Ни шагу! – прорычал он, сжимая лямки так, что мои ноги едва не оторвались от земли.
– Отпусти… – выдавила я, чувствуя, как впиваются в кожу верёвки.
Все лампочки погасли, и в холле стало жутко темно. Ничего не видно, хоть глаз выколи. Я чувствовала лишь частое, горячее дыхание Стефана рядом. Никто не понимал, что происходит. Хорошо, что у многих с собой были фонарики.
– Молодые люди, вы тут за старших! Мне нужно срочно к пациентам, к тем, кто на кислороде, кто нуждается в особом уходе! – бросил Стефан мужчинам, собиравшимся идти с нами, и, развернувшись, ринулся в сторону палат.
Ощупью, шаг за шагом, я двинулась к лестнице, ведущей наверх. Хотелось пойти к Эрике, одной было страшно. На втором этаже царила такая же непроглядная тьма. Без света ориентироваться было мучительно трудно. В мерцающем полумраке различила две фигуры в белых халатах, спешащих куда-то. В больнице начался хаос – доносились голоса людей со всех сторон. Два дня спокойно пожили и вот снова сюрпризы. Где-то перешептывались люди, кто-то звал врача.
Наконец, я добралась до нашей палаты, дверь была открыта, я заглянула, но Эрику не обнаружила. Только сестру и не хватало потерять в этой кутерьме! В голове промелькнула мысль: "Может она пошла к тёте Марии и Луи?". Я осторожно вышла в коридор. Людей стало заметно больше. В темноте промелькнули два силуэта – девушка и маленький мальчик.
– Кто-нибудь, сюда! Помогите! – раздались крики из одной из палат.
Чувство долга взяло верх, и я ускорила шаг. Крики доносились из палаты на втором этаже, недалеко от лестницы. Там, в полумраке, метались две фигуры: женщина лет тридцати пяти и совсем юная девушка.
– Девушка, миленькая, помоги... – взмолилась девушка глядя на меня. Она судорожно держала за руку женщину, чьё лицо было искажено гримасой боли, а лоб покрыт липкими бусинками пота.
– Что с ней? – спросила, возомнив себя доктором и отключив чувства тревоги.
– Это моя мама, у неё сахарный диабет, а инсулин закончился! Приступ начался, я кричу, зову, но никто не идёт… – голос девушки дрожал, в нём слышалось отчаяние.
Её мать была бела, как простыня и тяжело дышала.
– Не переживай, сейчас найду кого-нибудь и приведу сюда. Я быстро… – торопливо произнесла я и побежала искать помощь. В коридоре я столкнулась с парой молодых людей.
– Простите, вы не видели доктора Стефана?
– Нет, спроси у медсестры, она в крайней палате.
Я поблагодарила их и устремилась в указанном направлении. Но там никого не было.
– Чёрт! – выругалась я в сердцах.
– Девочка, ты кого ищешь? – спросила старушка, входя в палату.
– Кого-нибудь из медперсонала.
– Сходи в лабораторию или в холодильную камеру для хранения медикаментов. Я слышала, они туда побежали. Какой-то парень украл наркотики, и они его ищут.
– Спасибо, – выпалила я на бегу.
Я очень боялась не успеть. Задыхаясь, я прибежала в комнату с бетонными серыми стенами. Холод пронизывал до костей. Казалось, здесь не больше пяти градусов. Неподалеку от стеллажей, словно в трансе, стоял Стефан. Что-то неотступное его занимало.
– Наконец-то я тебя нашла! – выпалила я, захлопывая за собой тяжелую железную дверь.
– Стой! Держи дверь! – взревел Стефан. От неожиданности я дернула ручку на себя, но было уже слишком поздно – дверь с грохотом захлопнулась
– Что ты тут забыла? – гневно уставился на меня Стефан.
– Там… там женщине плохо! Приступ диабета, – пролепетала, запинаясь, и нервно огляделась. Глаза лихорадочно метались по стерильным стенам, словно ища выход. Ещё раз судорожно взглянула на дверь.
– Ну молодец!
Не понимая спокойствие и реакции Стефана, добавила:
– Я вас проведу! Скорее!
– Поздно... – отвернув от меня голову, снова начал что-то считать. Его "поздно" прозвучало, как приговор. Я быстро переставляя ноги подошла к нему и схватила за рукав халата.
– Вы давали клятву... Скорее, она там вся бледная...
Он медленно перевёл свой взгляд.
– Она будет на твоей совести. Вот теперь прими это и живи с этим.
Его слова ранили меня до глубины души, хотелось зареветь.
– О чем ты? Хватай аптечку, и бегом! – дернула его за руку, словно пытаясь вырвать из оцепенения.
– Да отцепись, глупая! – Стефан вырвал руку с такой силой, что мои пальцы обожгло. – Ты нас заперла!
Его слова прогремели, как гром. Я кинулась к двери и в отчаянии налегла на нее плечом. Один... Два... Три... Ничего не выходило. От бессилия, начала громко кричать, звать на помощь, а потом плакать.