– Ты уверена? – в её глазах плескалось сомнение.
– Да, мне уже гораздо лучше.
Я встала и медленно достала из руки иглу капельницы. Самочувствие налаживалось, только слегка ныла рука. Посмотрела на локоть – он был перебинтован. Неторопливо моргнула, разогнула руку, боль была терпимой.
– А что с рукой?
– Я упала, – коротко ответила.
Меня все ещё злило поведение сестры. Внутренняя обида не давала мне с ней сблизиться. В палате царил полумрак, в окнах забрезжил рассвет.
– Сестренка, ты меня больше так не пугай, не хватало ещё тебя потерять, – приобняв меня, сказала Эрика.
– Эрика, осторожно, рука! – воскликнула я, сделав пару шагов в сторону.– Не очень-то ты переживала, не было целую ночь. Ты хотя бы искала меня или в салоне пропадала?
Эрика поправила юбку и посмотрела на меня.
– Элизабет, конечно искала... А про внешний вид ты зря сейчас. Ты же знаешь, я люблю выглядеть хорошо.
– Да это даже не твоя одежда, где ты её взяла? Я её раньше у тебя не видела. Нашла, когда наряжаться.
– Я познакомилась с медсестрой, Изабель. Потом вас обязательно познакомлю. Оказывается, в больнице есть комната забытых вещей. Столько всего интересного… Не пропадать же добру.
– Сейчас главное – найти маму, а не говорить о шмотках и Изабель, – серьёзно ответила я и направилась к выходу.
– Элизабет, ты в последнее время нервная, раньше тоже была не подарок, но сейчас твой характер стал в разы хуже, – сказала сестра, взяв меня под руку.
День прошел в раздумьях. Вечером, выйдя в коридор, мы услышали голос Стефана:
– Просьба всем спуститься в переговорную на собрание.
Переговорная теперь ассоциировалась с важными объявлениями и нравоучениями. Как же хотелось оказаться дома, под любимым розовым пледом, с книгой, выкинув все из головы. Но видно, не судьба: отдых – роскошь, мне недоступная. Мы с Эрикой пошли в переговорную. Всю дорогу она спрашивала, как выглядит, переживая перед встречей со Стефаном. Я кивала и старалась принять её новое увлечение. Может, я правда слишком строга к сестре? Мы очень разные, и я не всегда понимаю Эрику, но это не мешает мне её любить. В какой то момент в моей голове вспыли обрывки последнего дне в квартире… о буром, который пришел и хотел убить сестру. Эти воспоминания, словно осколки стекла, врезались в мою память. Вспоминая, я вздрагиваю, чувствуя жар и теряя сон и аппетит. Эта ситуация выжгла и уничтожила, часть меня.
Войдя в переговорную, с массивным столом из тёмного дерева и панорамными окнами во всю стену, первым делом начала искать глазами Бэтмена. Так хотелось отвлечься от всего, утонуть в его шерсти, забыть о давящей реальности. Он сидел у панорамного окна, словно молчаливый страж, следя за улицей.
– Бэтмен, – я наклонилась и протянула руку. Статный, гладкошёрстный красавец, сразу подбежал и завилял от радости хвостом. Перевернулся на спину, подставляя животик для почесываний.
– Вампирёныш, зачем ты его позвала? У меня же аллергия! Я сейчас покраснею, расчихаюсь, весь макияж потечёт… Кыш! Аллерген ходячий! Пошёл прочь! – начала возмущаться и отмахиваться Эрика.
Бэтмен не оценил этот выпад и умчался к хозяину. Стефан легким касанием руки провел по шерсти и встал возле трибуны. Внешний вид сегодня у него был уставший, даже виднелись синяки под глазами, складывалось впечатление, будто он не спал неделю.
– Спасибо, что пришли, – начал он. – В больнице произошла неприятность… – взяв глоток воздуха, он запнулся.
Я напряглась. А вдруг расскажет, как я нас заперла? – и тут же почувствовала, как краска заливает мое лицо.
– По моей вине…
Я тихо выдохнула с облегчением.
– Мой двоюродный брат Патрик, проходил здесь курс лечения от наркотической зависимости. Сегодня он сбежал, прихватив с собой сильнодействующие обезболивающие. Чтобы выбраться, он перерезал кабель. Простите меня за него… Он болен. Ему нужна помощь…
Стефан взглянул на меня с неожиданной нежностью, почти болезненной.
– Таким, как он, прямая дорога в могилу! – выкрикнул злобно мужчина средних лет.
Я опустилась на стул. Вся эта ситуация не нравилась мне. Люди часто бывают безжалостными. Хоть Стефан и огорчал меня своим поведением, сейчас мне было искренне жаль его. Он стоял, словно провинившийся мальчишка, пытаясь оправдаться, пока дискуссия набирала обороты.
– Помогите! Откройте! – отчаянные крики прорезали тишину улицы. В дверь черного выхода актового зала яростно барабанили. Казалось, десяток обезумевших людей пытались выломать ее.
Дядя Луи встал и осторожно, долго не думая, открыл дверь. В таких вещах медлить нельзя. Каждая жизнь может оказаться на твоей совести. Никто и не мог подумать, какой нас ждал сюрприз за дверью.