– Тс, не шуми, иди сюда... – еле слышно подозвала его. Остап напялил капюшон толстовки на голову, ссутулился и пошёл ко мне.
– Чего тут спряталась? Что задумала? – нервно поинтересовался он.
– Я иду искать маму, – твёрдо ответила, показывая свои серьёзные намерения.
– Одна?! – снова громко произнес Остап.
Этот молодой человек будто моя тень – всегда рядом. С одной стороны, нас объединяла страсть к компьютерам, мы могли часами трещать о кодах и алгоритмах. С другой – в нем было что-то неуловимо странное, как будто он жил в своем собственном, непонятном мне мире.
– Я тебя не оставлю, пойду с тобой, ты же знаешь, я не брошу друга в беде." – громко сказал он.
– Остап, – серьезно посмотрев в глаза и закрыв ему рот рукой, произнесла я. – Если ты не перестанешь так орать, то вообще никто не пойдёт. Сейчас все сбегутся.
Остап понятливо кивнул. Я убрала руку с его лица.
– Давно уже хочу выйти отсюда. Даже биту нашёл и стратегию разработал. Пойдём вместе, моя помощь точно пригодится.
Я поняла, что от Остапа так просто не отделаться, и сдалась. Подождала, и мы двинулись в путь. Как же сладко было вдохнуть свежий, ночной воздух, укрыться в бархатной темноте.. Картина улиц оставляла желать лучшего, во многих домах разбиты окна, сорваны шторы, на дорогах стояли автомобили, в которых бурые вырвали двери, капот. Я шла быстрым шагом, чуть впереди, стараясь не оглядываться. В голове пульсировала лишь одна мысль – о маме, о скорой встрече с ней. Внезапный писк Остапа заставил меня остановиться. Он лежал на асфальте, беспомощный, как перевернутый жук.
– Остап, что случилось?
– Упал… Чёртов шнурок!
Я смотрела на Остапа и едва сдерживала смех. Он выглядел, как маленький ребенок, которого выпустили на прогулку.
– Элизабет, давай идти медленнее, я так устал, – со щенячьим взглядом произнес он.
– Хорошо, ты не ушибся? Вставай.
Остап, тяжело дыша, поднялся и начал отряхивать одежду.
– Догоняй и вперёд, нельзя терять ни минуты, – поторопила его. Блондин тут же прекратил очищать вещи и поспешил ко мне.
– Остап, – серьёзно произнесла его имя. В недоумении он остановился и уставился на меня.
– Что, Элизабет?
– Шнурок... – слегка раздражённо напомнила я. Он суетливо усмехнулся и присел, чтобы исправить оплошность.
По дороге мы встретили прохожих, я удивилась и заметила, что выжившие люди стали приспосабливаться к ночной жизни. У многих были с собой были качественные фонарики и даже ружье. Спустя мучительные полчаса мы с Остапом застыли у школьных ворот. По внешнему виду школа почти не изменилась, лишь несколько стекол были разбиты, и на стене виднелась зловещая когтистая царапина. На площадке валялся забытый кем-то плюшевый медведь, и это… это было больно. Но одно грело мою душу, школа не разрушена, а это значит бурые не успели здесь похозяйничать.
– Элизабет, что же ты не заходишь? – прозвучал голос Остапа, вырвав меня из оцепенения.
– Просто боюсь, что и там мамы не будет. А вдруг с ней что-то случилось?
Едва я сделала шаг вперед, Остап крепко сжал мою руку, почти до боли, притягивая к себе.
– Подожди! Там кто-то есть. И их много. Нужен другой вход. Похоже на целую стаю бурых... – прошептал он, дергая меня назад.
Я вгляделась в зияющую черноту окна, но тьма скрывала все. Лишь приглушенные звуки и зловещие шорохи доносились оттуда, рисуя в воображении жуткие картины. Сердце бешено заколотилось в груди, отдаваясь гулким эхом в ушах, я не стала поддаваться волнению и фантазии, это могут быть люди, которые нуждаются в моей помощи.
– Аа, помогите! – вопль пронзил тишину. Не успела осознать, что происходит, как Остап уже тащил меня за руку по заднему двору школы. Его хватка была мертвой, а я, спотыкаясь, едва поспевала за ним. В мгновение мы оказались у унылого уголка с мусорными баками, источавшими тошнотворный запах.
– Элизабет, залезай… – просипел он, с трудом приподнимая крышку одного из контейнеров.
Отдышавшись и пытаясь унять колотящееся сердце, я выпалила:
– Черт, Остап! Куда ты несешься?
– Элизабет, я спас тебе жизнь! – заикаясь, пролепетал он. – Как… Как хорошо, что ты меня взяла с собой… Они… Они бы нас убили.
– Кто "они"? За нами никто не гнался! – воскликнула я, чувствуя, как поднимается гнев. – А вот там, в школе, кому-то явно нужна помощь!
– Пойдем… Пойдем в больницу, расскажем все… Там безопасно…
Остап дрожал как осиновый лист. Руки тряслись так сильно, что он не мог удержать биту. Ярость вскипала во мне, но, увидев его состояние, кричать и ругаться было бессмысленно.
– Остап, договоримся так: ты ждешь меня здесь, в контейнере, а я пойду в школу и посмотрю, что там творится, – прошептала, легонько коснувшись его плеча.