Он заглянул внутрь контейнера, оперся руками о край и встал на носки.
– Ты не подсадишь меня? – спросил он робко, и в этот момент в его глазах мелькнул какой-то забавный огонек.
Я скинула тяжёлый рюкзак на землю, устало вздохнула и присела, подставляя ладони. Остап вдруг залился нервным смехом.
– Элизабет, ну ты чего? Я пошутил. И я тут не останусь, если идти, то вместе!
Глядя на его решительное, но все ещё бледное, лицо, мне стало понятно, что переубедить его не удастся. Закинув рюкзак за спину, я направилась к входу в школу, Остап медленно тянулся сзади, бормоча что-то себе под нос, словно начитывая защитное заклинание.
Подойдя к школе, я снова прислушалась. Тишина. Шорохи и приглушенные звуки, что мы слышали на улице, прекратились, словно их и не было. Я махнула Остапу, показывая, что, вроде бы, чисто и медленно вошла внутрь. Он, как тень, тут же догнал и уже дышал мне в спину. Зачем так дышать? Я прошла немного вглубь, стараясь ступать бесшумно. Когда мы шли по коридору между яркими детскими шкафчиками, Остап, как назло, несколько раз наступил мне на пятку.
– Иди вперёд, – прошипела я, сдерживая раздражение, и нагнулась, чтобы поправить сползающий кроссовок.
Он обошёл меня, неловко переминаясь с ноги на ногу, и побрел дальше, словно чувствуя свою вину. Не успела я выпрямиться, как на всю школу раздался оглушительный звук: "Ваш сундук готов, соберите сокровище!". Я узнала этот идиотский звук! Он исходил от Остапа. Мое сердце подскочило к горлу, и ужасная догадка пронзила меня: этот дурацкий звук привлечет их сюда. Так и случилось. Спустя мгновение "бурые" налетели, словно штормовой ветер, сметая все на своем пути. С дикими воплями и рычанием они вывалились из боковых коридоров, и, казалось, их было не меньше десятка. Я прижалась спиной к стене, отчаянно пытаясь найти хотя бы призрачный шанс на спасение, выработать хоть какой-то план. Внезапно, словно из ниоткуда, чья-то грубая, мозолистая рука вцепилась в мою, сдавливая предплечье чуть выше локтя с такой силой, что я вскрикнула. Острая, обжигающая боль пронзила тело. Вторая рука,схватила меня за волосы и с рывком потащила в сторону шкафчиков, а затем с силой швырнула в них. Удар головой о холодный металл отозвался оглушительной вспышкой в глазах. Боль пронзила висок и затылок, заставляя перед глазами плясать фиолетовые мушки. Я попыталась сфокусировать взгляд, но все плыло, словно смотрела на мир сквозь кривое стекло. Фигуры мелькали вокруг, словно размытые пятна на холсте. Они рычали, хватали все, что попадалось под руку – книги, одежду, обувь - и с дикой, бессмысленной яростью швыряли в противоположную сторону коридора. Сквозь нарастающий звон в ушах с трудом различила крик Остапа:
– Не отдам! Это мой телефон! Уроды! Отвалите, сучки!
Кажется, это конец... Язык онемел, в горле – сухая сахара. Противостоять этим чудовищам выше моих сил. Слезы беспомощности хлынули из глаз, а в голове, словно заевшая кинопленка, пронеслись обрывки теплых воспоминаний: вот мы всей семьей сидим в уютном кафе и неспешно ужинаем, смеемся, а потом в моей памяти всплыла фотография Стефана на заставке моего телефона, его улыбка… Я хочу жить! Вдруг оглушительный выстрел разорвал тишину, и один из "бурых", взвыв от боли, рухнул у моих ног, заливая пол мутной жижей. Превозмогая головокружение, я повернула голову и увидела разъяренного Стефана. Его огромные карие глаза метали молнии, а лицо исказила гримаса ярости. Рядом с ним, прикрывая его, стоял Луи и, не переставая, палил из чего-то вроде самодельного пистолета. Как же я рада их видеть! Жива!
Ха! Получили, зомбачки, так вам и надо! – услышала возбужденный голос Остапа.
Я прикрыла глаза, ощущая, как холодный пот струится по вискам. Страх сковал все тело, но сквозь него пробивалось тепло надежды. Звуки выстрелов становились громче, а звериное рычание – тише и реже. Главное, что бы все были целы и невредимы. Когда наступила тишина, осторожно приоткрыла глаза. Вокруг лежали тела поверженных бурых, а над ними, словно стражи, возвышались Стефан, Луи. Их лица были измазаны грязью и кровью, но в глазах горел огонь победы.
– Чего ты орёшь, проблем мало и хочешь еще сразиться с бурыми? – грозным голосом произнес Стефан, глядя в сторону Остапа.
Даже страшно подумать, какая беседа ждет меня. С трудом поднявшись с колен, приблизилась к Стефану и Луи, готова вымолить прощение. Но Стефан, словно окаменев, лишь отвернулся, и его удаляющаяся спина стала для меня куда более болезненным ударом, чем любые крики. Я знала, что заслужила это молчаливое презрение. Мой необдуманный поступок поставил под угрозу не только мою жизнь, но и жизни моих близких.