– А где твоя семья? – прошептала я, прислонившись к холодному стеклу. В помещении была мертвая тишина, ее прерывали только наши голоса.
– Далеко. В другой стране. Я давно их не видел и сейчас жалею об этом до боли в сердце. Мои племяники, уже выросли и ходят в школу, я даже пропустил их поход в первый класс. Бросил их ради карьеры, ради людей, работы… а в итоге…
– Ты из-за этого такой расстроенный?
– Да нет… Я получил все о чём мечтал, прекрасная карьера, слава, но все равно несчастен и одинок. Проехали, короче, – он было собрался уйти, но я остановила его.
– Стой, я хотела извиниться за свой поступок… за то, что ушла, не предупредив. Прости, но так было нужно. И если бы пришлось сделать это снова, я бы поступила точно так же. Пока не найду маму, не сдамся. Пойми меня, пожалуйста… Я не хочу ссор и конфликтов. Пусть мы с тобой и до этого не особо ладили. Но… Пока мы живем под одной крышей, должны уважать друг друга. Вроде бы все… Можешь идти.
Стефан внимательно выслушал меня, не перебивая. Я отвернулась, чувствуя, как слезы вновь готовы хлынуть. Каждый раз, когда говорю о маме, начинаю плакать.
– Рыжая, ты чего нюни распустила? Пришла меня утешать, а в итоге сама ревешь. Умеешь же ты перетянуть одеяло на себя!
Я всхлипнула, не в силах остановить слезы. Горячая капля скользнула по щеке. Смахнув ее, я вдруг почувствовала, как рука Стефана осторожно касается моей спины. Легкое покалывание пробежало по коже.
– Ну, хватит реветь, и так тошно на душе. Еще и ты тут слезы льешь… Тсс! Найдем твою маму, обещаю. Только не плачь, прошу, – тихо проговорил Стефан. В его голосе слышалась непривычная мягкость.
От этих слов сердце болезненно сжалось, и я снова разрыдалась, уткнувшись лицом в его грудь. Вдыхая знакомый, терпкий запах его тела. Что это между нами? Особая химия, необъяснимая тяга или всего лишь крепкая дружба? Пока не знаю, да и боюсь узнать. Но Стефан – единственный, чьи прикосновения вызывают во мне нежность, а не отторжение. Крики и споры из переговорной стихли. Надеюсь, дядя Луи не убил Остапа. Нужно возвращаться, но не хочется отрываться от Стефана.
– Стефан, спасибо за… это. Ты не вернешься? – пробормотала я, утирая мокрые щеки.
– Сегодня устрою себе внеплановый выходной и побуду один, – ответил он и направился к выходу из комнаты. Его плечи казались опущенными, словно под тяжестью невидимого груза.
– Ладно, пока… – произнесла ему вслед. Стефан поднял руку и молча помахал мне, не поворачиваясь.
Тяжело вздохнув, я направилась к переговорной. Едва приблизилась, как из нее пулей вылетел Остап. Его лицо было пунцовым, словно на него вылили ведро свекольного сока.
– Остап! – окликнула я, оглядывая его с тревогой. Подлетев ко мне, он схватил мою руку и потащил за собой. Пальцы сжали запястье с такой силой, что стало больно.
– Куда ты меня тащишь?! Остановись, давай поговорим, – воскликнула, пытаясь вырваться.
– Элизабет, пожалуйста, подожди! Я все тебе объясню, но не здесь.
Мы шли пока не остановились напротив двери мужского туалета.
– Давай, спрячемся в уборную, а то они за мной следить могут, – быстро проговорил он. Остап выглядел как безумец, на секунду мне показалось, что ему нужна помощь врача.
– Никого нет, успокойся и выкладывай.
– Эли, давай зайдём, прошу… Разговор долгий. Ты единственная, кому я могу всё рассказать, – почти умоляюще произнёс Остап.
Я раздражённо открыла дверь и вошла в уборную, надеясь, что нас никто не увидит. Здесь меньше всего хотелось сплетен.
– Спасибо, Элизабет, ты лучшая. И выглядишь прекрасно…
– Остап, давай ближе к делу, у меня нет времени на лесть, – отрезала я, стараясь скрыть неловкость от его комплимента.
– Они хотели вылечить Бурого какой-то сывороткой, а от нас всё скрыли. Якобы не хотели кормить пустыми надеждами. Думаю, пора менять власть. Во главе должен стоять настоящий лидер, который за своих глотку порвёт, а не этот Стефан…
Я нахмурилась. Несвязный монолог Остапа начинал меня злить.
– Остап, ты к чему клонишь? До твоего прихода на базе всё шло своим чередом, а теперь…
Не успела договорить, как дверь распахнулась, и в уборную вошёл Стефан. И в этот самый момент Остап, словно обезумев, навалился на меня всем телом и грубо поцеловал в губы.
– Ты что творишь, придурок?! – взвизгнула я, отталкивая его с такой силой, что он чуть не потерял равновесие. Инстинктивно я влепила ему пощёчину. От неожиданности Остап схватился за покрасневшую щеку. Я всегда знала, что он немного странный, и старалась держаться от него подальше, но из жалости – он ведь совсем один – иногда поддерживала разговор. Доброта меня, похоже, погубит.