Стефан и Аристарх замерли. Воцарилась зловещая тишина, нарушаемая лишь хрипами и тяжелым дыханием неведомых существ. Вдруг на входе предательски замигала лампочка, выхватывая из темноты лица незваных гостей. Я присмотрелась и похолодела от ужаса.
Среди них стояла наша мама…
Глава 18
Глава 18
"В жизни нет настоящих злодеев, есть только люди, которые пострадали так сильно, что забыли, каково быть хорошими."
Бриттани Ш. Черри
Мама смотрела на нас невидящим взглядом, лицо искажено гримасой, больше похожей на звериный оскал. Из уголка рта сочилась темная, почти черная слюна. Она не была похожа на ту женщину, которую мы знали и любили. Это был кошмар, ставший явью.
Стефан и Аристарх переглянулись. В их глазах читалось смятение, но ни тени страха. Аристарх кивнул Стефану, и тот медленно опустил пистолет. Мама шагнула вперед, ее движения были резкими и неестественными. За ней надвигалась стая, их тела колыхались в неестественной дрожи, словно марионетки, дергаемые невидимыми нитями. Их зубы оскалились в предвкушении, а глаза сияли безумным голодным огнем, который пожирал все человеческое.
– Мама, это мы, Элизабет и Эрика! Не делай этого, пожалуйста! - крикнула я, надеясь, что хоть что-то осталось от ее прежней личности. Но в ответ раздалось лишь утробное рычание.
Сердце бешено колотилось. Я понимала, что слова бесполезны. Мама, или то, что от нее осталось, не слышала нас. Хотелось закричать от разрывающей боли и горькой обиды: почему, когда появляется малейший просвет в жизни, сразу же наступает глубокая тьма. Она начала быстрыми шагами двигаться в сторону Стефана, глядя на него как на мясо.
– Неееет, Стефан беги, пожалуйста– сквозь рыдание выкрикнула.
Он застыл, неподвижный, взгляд – сфокусированный и пронзительный, скулы – сведены напряжением. Я не могла понять, почему он не уходит, что в его голове, однако точно знала, что не готова потерять любимого человека. Кафе, еще пару минут назад утопавшее в романтичном свете, стало печальным и мрачным. Гудящая кофемашина, своим настойчивым жужжанием напоминало об обещанном латте и капучино, это подливало масла в огонь – и слезы хлынули с новой силой. Стефан поднял руку, словно пытаясь остановить надвигающуюся волну тьмы. В его глазах мелькнула искра, не страха, а мучительного осознания. Он, словно загнанный зверь, принимает бой. Стефан понимал, что бегство – это смерть, и не только для него, но и для нас. Он готов умереть, защищая нас.
– Элизабет, Эрика, уходите! Сейчас же! – прозвучал его голос, твердый и решительный, разорвавший давящую тишину. В его словах не было и намека на колебание, лишь сталь и решительность.
Трое бурых набросились на Аристаха. Пока он палил в тварь в синей рубашке, другая вцепилась ему в руку. Хруст костей пронзил воздух, Аристах завыл от боли, лицо его покраснело. Сестра, не теряя ни секунды, дрожащими руками выхватила ружье из рюкзака и выпалила обидчику прямо в голову. Убить чужого человека легко, но как нам быть с мамой? Смогу ли я выстрелить в нее, даже зная, что она одна из бурых? Аристах, обессиленный и корчащийся от боли, наблюдал, как голова нападавшего разлетается в кровавое месиво. Сестра, бледная как смерть, смотрела на него в ужасе, ружье все еще дымилось в ее руках. Третий бурый, опомнившись, бросился на нее, но Аристах, превозмогая боль, выхватил нож и воткнул его в ногу твари. Зверь взвыл и рухнул.
– Бежим! - прохрипел Аристах, поднимаясь на ноги.
Повернув голову вправо, я увидела, как мать, с налитыми кровью глазами, надвигается на Стефана, утробно рыча. Всего пара шагов отделяла ее от того, чтобы разорвать его на части. От ужаса зажмурилась и пронзительно закричала:
– НЕТ!!!
Ледяной страх сковал меня, тело покрылось холодным потом. Я изо всех сил сжала пальцы в кулаки, пытаясь прийти в себя и спасти Стефана. Едва решившись открыть глаза, была оглушена грохотом и криком. Неужели, из-за моей нерешительности и страха, я потеряла его? Распахнув веки, увидела распростертое на полу тело мамы. Она дергала ногами, её зрачки без остановки бегали, будто искали помощи.
– Элизабет, успокойся, Стефан вколол ей парализатор, мы спасём нашу маму,– прошептала сестра.
Встретившись взглядом со своим хирургом, я робко улыбнулась и, преодолевая дрожь, шагнула к нему, крепко обняв.
– Мы справимся, Элизабет. Найдем способ ее вылечить, – тихо сказал он, его голос звучал уверенно и спокойно. Я прижалась к нему, чувствуя его тепло и силу. В этот момент он был моей опорой, моей надеждой, моим всем.