– Тут его нет, где он может быть? – обратился ко мне Стефан. Даже подумав, в голову не пришло ни одного места.
– Пойдём походим, думаю, мы его найдём, – предложила и мы вышли на поиски.
По пути мы столкнулись с дядей Луи, он куда-то очень спешил.
– Луи! – окликнул его Стеф. Луи обернулся и замер в недоумении.
– Что? Вы в порядке? – сходу спросил он.
– Да, что с нами будет? – кратко ответил Стефан. – А ты куда летел?
– К вам. Остап сказал, что Элизабет плохо, она потеряла сознание, – неуверенным голосом произнес Луи.
– Странно... – протянула я.
– А он где?
– Остался с твоей мамой.
– Стеф, а если он маме что-то сделает? – испуганно спросила я.
– Бежим! – выдал Стефан и мы рванули.
Открыв дверь в лабораторию, мы увидели Остапа. Он лежал на полу, тело было напряжено, будто находилось в судорожном состоянии, но самое страшное, что в его руку был воткнут шприц с вакциной.
Глава 19
Глава 19
Ты должна мне влюбленность.
Л.Дж.Шэн
Луи и Стефан в спешке приводили Остапа в чувство. Я подбежала к маме – она лежала неподвижно. Остап ей ничего не сделал… Пока. Это слабо успокаивало. Но что с ним?
Стефан, нащупывая пульс на шее, произнес: – Пульс есть, он жив.
Луи смочил вату в нашатыре и поднес к носу Остапа. Как же Стефан может помогать ему после всего?
Через пару минут Остап открыл глаза. В них горел нездоровый огонь, зрачки расширились, плескаясь дикой яростью.
– Остап? – тихо позвал Стефан.
Все напряглись, повисла тишина,она длилась недолго, мама вновь начала кричать. Единственное, что мы успели, это лишь упасть на пол и закрыть уши. Были ощушение, что ещё немного и из них хлынет кровь. Стефан по полу пополз ко мне и начал показывать жестами, чтобы я уходила. Глядя на него, отрицательно покачала головой, ведь оставить его одного сейчас равносильно, что бросить человека под поезд.
Мама начала биться в конвульсиях и все громче издавать звук, это стало невыносимо слышать, на этот звук неожиданно поднялся Остап. Быстром шагом он подошёл к маме и начал внимательно рассматривать.
– Отойди от нее, безумец! – крикнула я.
Я уже собиралась подорваться и вмешаться, Стефан остановил меня. Окинула его вопросительным взглядом. Он показал мне на маму, снова посмотрела на Остапа. Его рука скользнула по маме и крик замолк. Я очень удивилась и продолжила наблюдать. Здесь явно много странностей, в которых нам предстоит разобраться, но нет абсолютно никакого желания. Лучше бы Стефан не спасал его, как бы это жестоко не звучало.
– Стеф, ты что-нибудь понимаешь? – шепотом спросила я.
– Какая-то чертовщина происходит, – ответил он, не отводя взгляд от Остапа и мамы.
Неожиданно Остап повернулся в нашу сторону и стремительным шагом направился к Стефану. Дядя Луи, встревоженный недобрым предчувствием, вскочил, пытаясь преградить ему путь, но блондинистый безумец с презрительной легкостью отшвырнул его, словно пушинку. Дядя Луи рухнул на пол, беспомощно раскинув руки. Стефан приготовился к схватке, однако она оказалась скоротечной. Остап, словно стальной щит, принял удар и с чудовищной силой швырнул Стефана в сторону тумбы. Удар был настолько мощным, что лицо любимого исказилось от боли и он потерял сознание.
– Чудовище! Я убью тебя! – пронзительно взвизгнула я, судорожно сжимая в руке скальпель.
Оставшись один на один с этим кошмаром, окруженная поверженными мужчинами, поклялась защитить своих близких. Эта решимость, казалось, позабавила безумца.
– Ха-ха-ха-ха! – раскатился зловещий хохот по комнате.
С криком отчаяния бросилась вперед, занеся скальпель над головой, чтобы вонзить его в глотку монстру. Страх отступил перед яростью. Лицо Остапа исказилось до неузнаваемости, став воплощением кошмара. Красные, как угли, глаза горели безумным огнем, щеки раздулись, а из оскаленной пасти сочилась черная слюна. Он был похож на ту чудовищную собаку, что встретилась нам ранее, только в тысячу раз ужаснее. Его тело раздулось, словно вот-вот лопнет, одежда трещала по швам, а под кожей вздулись мышцы и вены, пульсируя алой кровью, словно реки лавы под тонкой коркой земли.
Покалечить его не удалось. Остап вцепился в мою руку мертвой хваткой, прожигая взглядом. Я отчаянно пыталась вырваться, но его пальцы сжимали кость так, словно собирались перемолоть ее в муку. Каждое движение отзывалось нестерпимой болью. Крик застревал в горле, беспомощность душила. Собрав последние силы, попыталась ударить его ногой, и в тот же миг услышала этот ужасный, предательский хруст. Волна обжигающей боли пронзила руку, заставив меня взвыть. Остап перехватил выше, а моя рука безвольно повисла, словно сломанная кукла. От адской боли в глазах потемнело, в ушах зазвенело, и я, захлебываясь слезами, прохрипела: