– Я знаю, ты слышишь меня, – продолжила Эрика, ее голос дрожал от сдерживаемых слез. – Знаю, ты борешься, борись ради Стефана, ради меня и мамы,– прошептала она и вышла из ледяной лаборатории.
Начинало светать, но солнце ещё не встало. Стефан, к сожалению, не вернулся еще обратно. Когда его не было, ко мне вообще редко кто-либо приходил. Я ждала с нетерпением. Боялась увидеть первые лучи, но не увидеть приход Стефана. Дядя Луи тоже пропал. Было понятно, что он пошёл вместе со Стефаном. Небо светлело.
Я увидела, как моя левая рука шевельнулась. Вновь ощутила сильную жажду крови. Парализаторы отпускали, это чувство было мне знакомо. Мышцы напряглись словно кремень и сила вернулась ко мне. Дернув рукой, с легкостью сорвала ремень, после этого убрала все ремни и встала на ноги. Запах человека был близок, это мой шанс подкрепиться. Разум кричал остановиться, но тело, подгоняемое голодом, не слушалось.
Выйдя на коридор, увидела Стефана, и Луи, они громко обсуждали способы приготовления вакцины. Сейчас мне было на это все равно, я думала только о крови и схватила Стефана за шею двумя руками.
– Элизабет, остановись, разве ты можешь убить любимого человека! – заорал дядя Луи, глядя на меня испуганным взглядом.
Я слышала его слова, они проникали сквозь пелену голода, царапали мое сознание, но не могли пробиться сквозь плотную стену инстинкта. Особенно когда чувствовала, пульс Стефана.
– И я соскучился, рыжая... – перехватив меня, прошептал Стефан – Опять не дождалась меня, бедняжка.
Стефан и Луи повели меня, свернув руки и крепко держа. Что я за бурый, если даже сверхсила не наделила меня мощностью. В лаборатории ко мне уже все привыкли и будто не боялись. Спустя минуту я уже сидела на своём привычном месте с затянутыми ремнями и недовольно рычала. Стефан и Луи выгружали свои находки в маленький холодильник и разговаривали. Их беседу я отчётливо слышала.
– Стефан, а если и сейчас не сработает вакцина? Мы не можем больше так рисковать, её ничего не сдерживает. Она бурая, – начал разговор Луи.
– Луи, она просто проголодалась. Все под контролем.
– И что, ты будешь кормить ее кровью всю жизнь или может позволишь, что бы она убивала людей? Ты умный парень, но сейчас сам не свой, – нервно сказал Луи.
Я понимала, на что намекает Луи, и он прав, если вакцина не поможет, Стефан должен будет попрощаться со мной. Я чудовище и тоже так жить больше не хочу. Я могу убить или покалечить любимых мне людей просто, чтобы утолить свою жажду. Сев за стол, они начали по формулам смешивать препараты, процесс был долгим и требовал сильной концентрации.
Яркие лучи солнца проникли в комнату. Глядя на них, ощущала невероятную силу. Энергия бурлила, я бурчала, рычала и крутилась. Парализатор никто не вкалывал, поэтому я извивалась и была активной. Ремни несколько раз отщелкивались, но Стефан вновь их застегивал.
– Вколи ей, пусть отдохнёт, – скомандовал Луи, в очередной раз, как я высвободила ногу.
– Не надо, она мне не мешает, – кратко ответил Стефан и продолжил что-то писать.
Они работали до изнеможения и в конце концов Стефан просто уснул. Ночь была тихой, лаборатория погрузилась в глубокий сон, а я лежала и слушала ровное дыхание любимого человека. Смотря на его спящее лицо, такое умиротворенное и беззащитное. Мне хотелось прикоснуться к нему, погладить его волосы, но я боялась разбудить его, лишить этих драгоценных минут покоя. И еще боялась, что, коснувшись его, не смогу сдержать жажду. Эта мысль была невыносимой. Его сон был таким сладким, что я тоже мечтала вздремнуть. Однако, с того времени, как стала бурой, это совсем не удаётся. Тело и организм бурого не спит, хотя желание поспать велико. Сколько не пыталась погрузиться в сон, чувства не отключаются, я постоянно в сознании. Раньше вечер и ночь, были любимым временем суток, а сейчас это время – самое тоскливое и ужасное.
День разгорался в привычной суете, но сегодня в ней чувствовалась особая нота надежды. Дядя Луи и Стефан, оживленно жестикулируя, завершали обсуждение финального этапа лечения.
– Элизабет, – голос Стефана звучал сдержанным оптимизмом, – кажется, это наш шанс.
Как же хотелось, чтобы это было правдой. Он взял мою ладонь, и игла пронзила кожу. Я затаила дыхание. Жидкость обожгла вены и растеклась по телу. Покалывание было совсем другим - не как от яда. В пальцах, которые раньше сводила неконтролируемая дрожь, появилась слабая, но уверенная сила. Волны тошноты накатывали, сменяясь краткими периодами облегчения. Цвет неохотно возвращался в кожу, но бледность все еще выдавала борьбу, идущую внутри. Казалось, что внутри меня идет война, где каждая клетка сражается за мою человечность.