– Доброе утро,– сказали ребята, подойдя к нам.
– Выжившие, есть новости, сегодня ночью нам удалось услышить сообщение от правительства, но мы не будем раслабляться и сильно надеется на помощь,– монотонно сказал Стефан и направился в лабараторию, сегодня он принял решение вводить вакцину, больше ждать было нельзя.
Я хотела, поддержать его и направилась за ним. В лаборатории царила напряженная тишина. Мама сидела не подвижно на кресле, ее лицо было бледным и изможденным. Стефан сосредоточенно готовил вакцину, его движения были точными и уверенными. Дядя Луи помогал ему, сверяясь с записями и контролируя каждый этап процесса. Все понимали, что это последний шанс. Он ввел вакцину, и мы все замерли в ожидании. Прошло несколько часов, но никаких изменений не происходило. Напряжение нарастало, и казалось, что время остановилось. Внезапно мама судорожно вздохнула, и ее грудь начала подниматься и опускаться.
– Начало подниматься давление, Луи хорошо, что мы с тобой ожидали такой поворот и учли возрастные отличия Элизабет и Адель,– сказал Стефан.
Луи быстро среагировал, введя антидот, разработанный на случай побочных эффектов. Мы с сестрой, стояли в углу лаборатории, словно парализованные страхом. Каждый вздох мамы отдавался болью в наших сердцах. Наконец, давление стабилизировалось, и мама открыла глаза. В них больше не было безумия и жажды крови. Это был взгляд человека, вернувшегося из кромешной тьмы.
– Что.. пр...?– прошептала мама.
Услышать её голос, было так приятно, подбежав к ней, коснулась руки и промолвила:
– Все хорошо, мама, все позади. Ты в безопасности.
Луи облегченно выдохнул и присел на стул, вытирая пот со лба. Вакцина начала действовать, но дорогой ценой. Мама была слаба и нуждалась в уходе, но она вернулась к нам, и это было главным.
В этот момент в лабораторию ворвался запыхавшийся Аристарх.
– Стефан, Элизабет,Эрика, Луи! – крикнул он. – Военные! Они здесь!
Мы переглянулись, не веря своему счастью. Надежда, казавшаяся такой призрачной, вдруг стала реальностью. Выйдя в коридор, мы наткнулись на военных в полной экипировке: шлемы, оружие, бронежилеты, противогазы. Их лица, скрытые за стеклами, казались непроницаемыми.
– Выжившие, мы рады вас видеть, но поторопитесь, у нас мало времени на эвакуацию из города, – прозвучал сухой, отрывистый голос.
В голове пульсировала только одна мысль: выбраться. Неважно куда, неважно как, главное – подальше от этого проклятого места, где смерть подстерегала за каждым углом. Военные, не теряя ни секунды, жестом указали на выход из здания. Стефан осторожно усадил маму в инвалидное кресло и мы вышли на улицу. Оглядевшись, я с ужасом поняла: дяди Луи нигде не было.
– Стефан, где дядя? – с трепетом выдохнула я.
Мы обернулись. Дядя Луи стоял неподвижно, словно скала, в дверном проеме.
– Луи, пойдем же! Не отставай, времени в обрез! – крикнул Стефан, отчаянно махая рукой.
Дядя Луи медленно подошел к нам, крепко обнял, одарив своей самой искренней, самой печальной улыбкой.
– Прощайте, мои дорогие. Я остаюсь здесь, с моей семьей. Я не покину могилы Кетти и Марии.
Слова дяди Луи обрушились на меня, словно тонны кирпичей. Не могла поверить, что он говорит всерьез. Слезы мгновенно застилали глаза, ком застрял в горле, не давая вымолвить ни слова. Мама, побледнев, схватилась за сердце. Стефан, сжав кулаки, попытался переубедить его, но дядя Луи был непреклонен.
– Не спорьте со мной, дети мои, – произнес он тихим, но твердым голосом. – Мое место здесь. Здесь покоятся мои любимые, здесь мой дом. Я не могу и не хочу бежать. Я пережил слишком многое, чтобы начинать всё сначала.
– Но мы же семья! – воскликнул Стефан с отчаянием в голосе, – Мы должны держаться вместе!
Дядя Луи посмотрел на него с грустью.
– Семья – это не только кровь, Стефан. Это память. Это место, где живут ваши корни. А мои корни здесь, в этой земле. Помните меня. Любите друг друга. И это будет лучшим подарком для меня.
Время поджимало. Солдаты торопили нас, и каждый крик казался ударом в сердце. Стефан, понимая, что уговоры бесполезны, обнял дядю Луи крепко, по-мужски. Мама, рыдая, прижалась к нему, словно к родному брату. Я, собрав всю волю в кулак, обняла его, запоминая тепло его рук, запах его старого пиджака, его печальную улыбку. Сестра с Аристархом, едва сдерживая слезы, обняли Луи…
Сев в самолет мы поднимались высоко над разрушенным Сан-Диего, неся в своих сердцах всех кого потеряли. В голове крутились слова дяди Луи: "Здесь мой дом". Он остался верен своему выбору, своей земле, своей памяти. И мы должны быть достойны его жертвы: построить новую жизнь, в которой всегда будет место для его тепла и мудрости. Постепенно шум двигателей заглушил горечь расставания. Мы летели в будущее, в новую страну, в новый мир. Впереди нас ждали испытания, но мы были вместе, мы были семьей, и это давало нам силы.