— Не подходи ближе, — предупредила змея. — Я вонжу в тебя свои зубы, и ты будешь парализован и мертв задолго до того, как сможешь прикоснуться к моему гнезду.
— Я не собираюсь трогать твое гнездо. Я волшебник, понимаешь? Я могу разговаривать со змеями, так что теперь я знаю, что у тебя есть гнездо, и я не буду его трогать.
Следующее шипение змеи не было словом, но для Гарри оно прозвучало, как отвращение. Должно быть, это та самая гадюка, о которой его предупреждал Снейп. Гарри всегда думал, что гадюки крупнее. Он и представить себе не мог, что такая мелочь может причинить ему большой вред.
— Люди не говорят на нашем языке. Ты странный, и ты мне не нравишься.
— Это не очень приятно, — заметил Гарри. Чувствуя себя неуверенно на ступнях, он положил руку на траву для равновесия.
Змея бросилась.
Гарри вскочил на ноги, легко стряхнув с себя маленькое тельце, но тут же обнаружил, что сгибается пополам от боли, которая вспыхнула в руке и быстро распространилась на запястье и предплечье. Кажется, им говорили в школе, что нужно чем-то обвязать конечность, чтобы остановить распространение яда. Сейчас самое время Снейпу снять с себя рубашку. Даже дрожа от шока и страха, Гарри усмехнулся этой мысли.
Он перепрыгнул через забор, забежал в сад, где, не обращая внимания на умоляющий лай Рекса, вбежал по ступенькам крыльца в дом. Что же ему делать? Снейп, вероятно, мог бы его вылечить, но если бы ему пришлось использовать для этого магию, это снова насторожило бы авроров; Да и Снейпа здесь не было. Мог ли Гарри позволить себе ждать, если он не был уверен, сколько времени на это уйдёт?
— Гарри?— хозяйка Агата выглянула из дверей в столовую. — Ты в порядке?
Гарри знал , что не должен вовлекать ее. Она будет настаивать только на том, чтобы отвезти его в больницу, и если Снейп не сможет найти его, когда он вернется, он рассвирепеет. И в больнице, конечно же, они захотят узнать имя Гарри, а что, если это плохо, что, если их можно будет отследить и таким образом?
Но его рука распухла, посинела и стала мягкой, как спелая слива, а Агата приносила ему сыр и дополнительные булочки с черникой, и Гарри не хотел умирать.
— Меня укусила змея, — сказал он, показывая ей руку. — Я думаю, это была гадюка.
Он не думал, что она знает слово «гадюка», но она поняла, что такое змея, и увидела состояние его руки. Ее глаза расширились от тревожного осознания.
— Все в порядке, — сказала она ему. — Ты будешь в порядке.
— Я не думаю, что смогу пойти в больницу. Я имею в виду, что мне… мне нельзя идти одному, и, э-э… — он ломал голову над разумным оправданием, пока не вспомнил, на что жаловался дядя Вернон, когда возил тетю Петунию и Дадли в Грецию,— …у нас нет туристической страховки.
— В больницу ты не поедешь, — заверила его Агата, прежде чем затащить в столовую. Столы уже были накрыты к обеду: вилки и ножи блестели на свежих салфетках, керамические миски ждали супа. Запах мяса и грибов доносился из открытой двери на кухню, такой густой, что Гарри чувствовал его на вкус; а поверх этого — резкий запах квашеной капусты.
Агата осмотрела укус на руке Гарри, слегка прижав пальцы к натянутой коже, но ударные волны боли прошли вверх по руке и вниз к животу, вызывая у него тошноту — это квашеная капуста, быстро сообразил Гарри. Ему она тоже не очень нравилась, но Снейп обычно ел все, и он был взрослым: так что было очень забавно , когда он смотрел на неё так, словно она была самым отвратительным, что он мог себе представить.
Еще одна волна боли поднялась в Гарри, достигла его ушей, а затем переполнила его, а потом… боль исчезла.
Вместо этого он почувствовал эту энергию, этот зов, но так сильно, как он ещё не ощущал. Тепло давило на его кожу изнутри, щекотало нервные окончания и вздымало волосы, а затем он почувствовал, как оно касается его органов: его печень и легкие насыщались тёплом, его сердце забилось быстрее и быстрее, в ритме этого безумия, в ритме энергии в нем.
Он посмотрел на Агату. Ему казалось, что вместо собственного отражения он мог видеть в ее глазах горы. И что вокруг него витал аромат уже не мяса с грибами, а сосны, влажной земли и ветра.
Он поднял руку. Она была в порядке. Лишь частичное покраснение осталось вокруг укуса, быстро растворяясь в его новом загаре.
Агата выдохнула.
Стол сломался пополам.
Гарри отшатнулся, с ужасом глядя на две половинки твердого дерева. Агата проигнорировала это, только взяла его за плечо, чтобы он не бежал.
Остатки энергии рассеялись. Ее место занял страх.
— Что вы сделали?— Голос Гарри дрожал. — Как вы меня исцелили?
— Горная магия, — неуверенно сказала она, затем добавила что-то еще на языке, которого Гарри не знал. — Вот как мы это говорим. Я не знаю, как по-английски.
— Откуда вы знаете английский? — спросил он, думая о леди в форме аврора из Амстердама.
— Моя сестра жила в Англии. Много, много лет назад.
— Ваша сестра тоже ведьма?
— Да. Нехорошо с этим, с горной магией. Она поехала в Краков, чтобы узнать о другой магии, магии… палочковая магия, как вы говорите, а потом она жила в Англии. Итак, я знаю, что ты волшебник, но это секрет, да? Не волнуйся.
— Хорошо, — замялся Гарри. — Но вы тоже умеете колдовать? Или только горная магия?
— Только горная.
— Но у вас есть палочка?
Агата покачала головой. Казалось, ее забавляла настойчивость Гарри.
— Нет, нет палочки.
Ужас Гарри поутих. Снейп сказал, что отследить можно только заклинания, наложенные палочкой, а естественную магию — нет. Какой бы ни была горная магия , она определенно звучала естественно. Горы были природой, не так ли?
Где-то открылась дверь. Гарри и Агата как один повернулись к коридору, как раз вовремя, чтобы заметить фигуру Снейпа, поднимающуюся по лестнице.
— Не говорите ему, — попросил Гарри, — Не рассказывайте ему ни о змее, ни о магии, ладно? Пожалуйста.
Агата так долго его рассматривала, что Гарри был уверен, что она откажется. Но затем она кивнула и улыбнулась ему улыбкой, которая говорила о том, что она была против, и было что-то ещё, что она не хотела озвучивать, и вместо этого пошла на улыбку. У Гарри не было ни времени, ни желания разбираться в этом.
Когда они со Снейпом вернулись в столовую на обед, сломанный стол уже исчез. Снейп сказал что-то о его пропаже, а Гарри сделал вид, что не слышит, из-за чего, наверное, показалось, что он был груб. Однако у него были и более серьезные заботы: он был уверен, что Снейп полностью потеряет самообладание, если узнает, что произошло, и хотя у Агаты даже не было палочки, им придется немедленно уйти. Гарри понимал, что они не могут остаться навсегда, но если он мог выиграть дополнительный день или два, оно того стоило. Он не хотел снова путешествовать, не хотел есть и спать в совершенно новом доме. Он хотел Рекса, настольный теннис, сыр, и квашеную капусту на ужин каждый вечер.
Комната быстро наполнилась людьми, вынуждая всех потесниться, когда один стол вышел из строя. Гарри нравилось наблюдать за детьми: одновременно гостили около пятнадцати взрослых, и почти все были с детьми, и он развлекался, представляя, каково это — приезжать на каникулы с родителями, братьями и сестрами.
— Хочешь суп?— Снейп черпал густую белую жидкость из большой суповой тарелки, стоявшей посреди их стола. — Здесь картофель и колбаса.
— Э-э, я не знаю, — сказал Гарри. В эти дни Снейп задавал ему слишком много вопросов. Гарри предпочитал, чтобы он принимал за него все решения.
— Это простой вопрос, Поттер. Ты либо хочешь попробовать, либо хочешь пропустить и дождаться второго блюда.
— Я не против, — мягко попытался Гарри. — Я могу съесть немного, но я могу и подождать.
— Насколько я понимаю, Поттер, я спрашиваю о твоём желании…
— У меня нет желаний! Или я желаю, чтобы вы сами сказали мне, чтобы я не ошибся.
— Нет ничего плохого …
— Есть, — перебил Гарри, потому что это было правдой. — Если я скажу, что не хочу, то вы рассердитесь, что я привередничаю, а когда второе блюдо будет невкусным, вы отчитаете меня за отказ от супа. А если я скажу, что съем, и он окажется ужасным, то вы скажете, что мне не следовало говорить «да», когда я не хотел этого с самого начала.