— Нет, но… я имею в виду магию. Я вообще не должен был убить Квиррелла, но смог, потому что каким-то образом могу использовать эту странную магию. И это та же самая магия, с помощью которой Агата сломала вам руку.
— Ты не использовал её, чтобы сломать мне руку. Ты использовал её, чтобы спасти мне жизнь. Я не понимаю, что в этом злого?
Мальчик выдохнул, расстроенный тем, что не мог донести до Снейпа свою мысль.
— Это так, но… вам не кажется, что это жутко, что я так легко могу сделать что-то подобное?
Северусу это действительно казалось жутким и глубоко тревожным, но он не собирался подавать виду.
— Нет, — солгал он, — Знаешь, Поттер, ты не единственный, кто способен убить другого человека. Даже самые немощные старушки, вероятно, ухитрятся подсыпать кому-нибудь снотворное, а затем задушить подушкой. И если ты намерен стать полноправным волшебником, а я, конечно, надеюсь, что ты это сделаешь, ты будешь знать заклинания и зелья, которые могут легко отправить выбранную тобой жертву в могилу. Пока ты используешь эти силы с умом, я не понимаю, как это может сделать тебя злым. Большинство людей способны убивать, они просто предпочитают этого не делать. Но иногда нужно причинить кому-то боль, чтобы защитить себя, понимаешь?
— Наверное.
— Что ты должен сделать, чтобы защитить себя?
Поттер застонал.
— Я понял, я слышал вас.
— Нет. Скажи это.
— Иногда нужно причинить кому-то боль, — пробормотал мальчик, бросив на Северуса взгляд поверх воротника джемпера, который теперь доставал ему до носа.
— Если тебя беспокоит эта близость к естественной магии, которой ты явно обладаешь, тебе следует обсудить это с директором. Он хорошо разбирается в теории магии и должен помочь тебе добиться большего контроля.
Откровенно говоря, в то утро мальчик продемонстрировал большее самообладание, возможно, даже больше, чем сама Агата. Он не был уверен, правильно ли он поступает, преуменьшая значимость этого открытия для Поттера. Но, определенно, мальчик был слишком мал, чтобы говорить ему, что он должен овладеть своими совершенно уникальными способностями; потому что ему, возможно, в конечном итоге придется использовать их для убийства человека, которого никто другой убить не мог.
Для этого ему нужен Альбус. Альбус бы оформил речь размыто-поэтическими терминами, обращаясь к ребёнку. И рассказал бы Северусу, что делать с мальчиком со сверхспособностями, которому суждено победить Темного Лорда, но который все еще не может контролировать свой мочевой пузырь. Больше никаких пересадок, решил он. Они поедут в Таллинн и сядут на паром в Хельсинки, а потом он отвезет Альбуса в Финляндию, чтобы тот разобрался с миллионом вопросов Поттера. Промедление никому не помогало, и меньше всего ребенку.
— Хорошо, — Поттер подвинулся, — Можете… вы можете спросить его? О магии?
— Я дам знать, что ему нужно обсудить это с тобой.
— Спасибо.
Пару минут спустя Поттер снова переместился. На этот раз его голова коснулась плеча Северуса. Он оставался совершенно неподвижным, гадая, изменит ли мальчик положение. Когда он этого не сделал, Северус не знал, радоваться ему или ужасаться.
Уборщица заставила его поднять ноги, чтобы она могла подмести под скамейкой, что очень развеселило Поттера, хотя он изо всех сил старался это скрыть. Рестораны наверху закрывались, и последние путники, укрывшиеся там, спускались в главный зал. Эскалаторы со свистом пришли в движение, затем постепенно замедлились до низкого гула.
— Это правда, что вам не нравился мой папа?
Всплеск напряжения пробежал по позвоночнику Северуса. Голова мальчика слетела с его плеча.
— Кто тебе это сказал?
Поттер прикусил губу.
— Поттер.
— Профессор Дамблдор. Но только потому, что я продолжал приставать к нему по этому поводу. Я хотел знать, почему вы спасли меня в тот раз на поле для квиддича. И он сказал, что вам не нравился мой отец, но однажды он спас вам жизнь, так что вы перед ним в долгу…
— Полная чепуха, — выплюнул Северус, — Я ничего ему не должен.
— Простите, — быстро сказал мальчик.
Северус сжал руки в кулаки, сосчитав до пяти, затем разжал.
— Это не твоя вина, что тебя ввели в заблуждение, не так ли?
— …Нет?
— Мы с твоим отцом не любили друг друга, — признался он, стараясь, чтобы в его голосе не было ни капли яда, — Но мое спасение тебя не имело к нему никакого отношения. Я бы сделал то же самое для любого студента, который рисковал сломать себе шею, играя в эту нелепую игру. И я был вдвойне бдителен с тобой, потому что это был твой первый матч, и потому что твоя мать поступила бы так же, если бы была там.
Одного упоминания о Лили было достаточно, чтобы отвлечь внимание. Поттер расслабился, хотя его голова все еще не вернулась на плечо Северуса.
— Должно быть, это было неловко, когда вы дружили с моей мамой, а потом она сошлась с моим отцом, — размышлял он с натянутым юмором. Северус сразу понял, что это попытка мальчика разрядить обстановку, — это как если бы Гермиона сошлась с Малфоем или что-то в этом роде. О, черт.
Северус слабо улыбнулся.
— Да. Это было довольно неловко.
Конечно, это было гораздо больше, чем «неловко». Это был ужас ревности, неуверенности и страха, а также растущее разочарование, поскольку она продолжала игнорировать каждый его аргумент.
« — Я понимаю, как ты это видишь, — сказала она ему однажды, когда они оба устали от споров,— но для меня все выглядит иначе. Я думаю, что в жизни у каждого есть выбор: ты можешь посмотреть на кого-то и судить о том, какой он в своих худших проявлениях, или же— какой он в своих лучших проявлениях.
— Думаю, моя мать говорила себе так же, когда выходила замуж за моего отца.
Он сразу понял, что зашел слишком далеко. Ее глаза стали стальными.
— Я думаю, ты должен взять это обратно, — потребовала она, щеки покраснели от гнева.
Он хотел бы взять слова назад, но был слишком горд и глуп для этого.
— Знаешь, что мне любопытно? Всякий раз, когда ты видишь меня, ты начинаешь рассуждать о том, как я отношусь к своим друзьям, в том или ином контексте. Как получилось, что Джеймса Поттера судят за его лучшие проявления , а меня нет?
— Потому что, — сказала она, — с кем бы ты ни был на высоте, Северус, это не я.»
— Профессор Дамблдор также сказал, что я вам не нравлюсь, потому что я похож на своего отца.
Профессору Дамблдору нужно меньше болтать , подумал про себя Северус.
— Ты вполне приемлем, Поттер, — резко сказал он ему.
Слава Мерлину, у мальчика были смехотворно низкие стандарты, потому что этого хватило, чтобы вернуть его голову на плечо Северуса.
Комментарий к Часть 16
Прим. автора:
«И это последняя глава в этом году! Спасибо всем, кто читал, комментировал и ставил лайки этой работе в последние недели. Я знаю, что этот год был тяжелым для многих из нас, но я надеюсь, что вам, как и мне, удалось найти очаги радости среди хаоса. Берегите себя в Новый год, не смешивайте ибупрофен с водкой, и увидимся в 2021 году, который будет очень хорошим годом , потому что я так сказала.»
========== Часть 17 ==========
Из Варшавы в Таллинн
То же качание, которое убаюкивало Гарри, теперь разбудило его мягкими волнами. Темнота отступила, уступая место первым проблескам рассвета, проскальзывавшим сквозь щели между деревьями за окном. Цифровой циферблат над первым рядом сидений показывал 05:34.
Гарри зевнул и поерзал, его задница больше не хотела мириться с сиденьем. По ногам пошли мурашки от того, что он их отсидел. Они пробыли в автобусе всего пять часов, и он проспал большую часть из них, но уже хотел уйти.
Снейп все еще спал, его рот был слегка приоткрыт. Когда он проснется, во рту будет ужасно сухо, особенно из-за всех принятых обезболивающих, и Гарри представил, как это может повлиять на его настроение. Можно было бы ожидать, что если почти смерть, а затем убийство не привели его в полную ярость, то и сухость во рту тоже не привела бы, но люди такие странные.