Скоро кошмарный ребенок перестанет быть его проблемой, напомнил себе Северус. Оставалось надеяться, что финский друг Альбуса будет хорошо ладить с детьми, и после этого его поместят к новым опекунам, которые со временем привьют ему какое-то чувство правильного поведения. Северусу нужно было только пережить ночь.
Когда он поднялся, чтобы встать, мальчик вздрогнул. За настороженностью в его глазах скрывалась вереница чувств. Но это не проблема Северуса.
— Пройдем в душ.
— Но он не работает, — настаивал Поттер, отступая от протянутой руки, — Почему я не могу просто принять душ в Хельсинки? Лишний день ничего не изменит.
— Поттер, ты липкий от пота. От тебя несёт. У тебя грязь под ногтями. Ты почувствуешь себя намного лучше и, надеюсь, станешь менее дерзким, как только…
— Я не чувствую запаха!— румянец вспыхнул на лице мальчика, глубокий и болезненный, — Я немного помылся в раковине и не… я даже не прикоснулся к чему-нибудь грязному, так что…
— Ради всего святого, ты можешь мыться частично, и если это твой стандарт чистоты, то это твои проблемы. Но так как мы хорошо знакомы со своими собственными запахами и, следовательно, значительно менее чувствительны к ним, я советую тебе поверить мне на слово: от тебя несёт, Поттер.
Его подбородок был прижат к груди, а грязные пряди волос падали на глаза, так что Северусу потребовалось мгновение, чтобы понять, что мальчик плачет. Возможно, он мог бы справиться с этим более деликатно.
— Послушай, — попытался он, раздраженный румянцем, грозившим вспыхнуть и на его собственном лице, — Мы проделали долгий путь, и мы оба потные и грязные…
Поттер отчаянно замотал головой.
— Не нужно, — пробормотал он.
Когда Северус потянул его за плечо, тот послушно последовал за ним, но его руки так и остались обвиваться вокруг тела, и он отказывался поднимать взгляд от собственных ног.
Северус включил свет в ванной. Он изо всех сил старался не встречаться взглядом со своим отражением в зеркале.
— Начинается летняя школа, — сказал он, легко сдерживая дрожь в голосе, — Сегодня вы научитесь открывать кран в душе. Смотреть внимательно.
Он повернул кран. Это ничего не дало.
Он повернул другой. Что-то зашипело, и со дна брызнуло немного воды, но Северус не знал, как переместить ее в насадку для душа или как изменить температуру — кому на этой Земле нужно столько ручек в душе?
— Я смотрю, — пробормотал мальчик себе под нос. Северус сделал вид, что не слышит его.
— Что ж… должно быть…,— Он осторожно вошел в душевую кабину и внимательно рассмотрел символы на каждом кране. Это не особо помогло.
— Я пробовал это, — прошептал Поттер, — Они ничего не делают.
— Нет, это просто нелепо, — сказал Северус, дважды проверяя краны и ручки, которые пробовал раньше, поворачивая их в разные стороны, — Ясно, проблема с сантехникой, придется спускаться на ресепшн…
Вода хлынула из дождевого душа, подвешенного прямо над головой Северуса.
Мальчик подавился смехом. Когда Северус посмотрел на него, он прикрыл рот ладонью и сумел задержать дыхание, но его глаза предали его.
— И что тут смешного? Ты пришел ко мне, не зная, как принимать душ, и я показываю тебе, как правильно это делать. Я действительно не понимаю, что тут такого забавного.
Вода была холодной до стука зубов. Она стекала по спине Северуса, рубашка уже промокла, а волосы густыми прядями прилипали к щекам и шее. Но если это была игра в курицу*, он не собирался сворачивать первым. Он посмотрел на мальчика сверху вниз.
— Теперь ты понял, как это работает?— спросил он, — Или тебе нужно, чтобы я показал еще раз?
Поттер прищурил глаза, пытаясь не рассмеяться. Охваченный вдохновением, Северус выключил воду, затем взял мальчика за руку и потащил внутрь кабины.
— Возможно, мне следует показать на тебе, — сказал он ему на ухо, — Видишь ли, мистер Поттер, как только ты разделся и настроил воду до желаемой температуры, ты просто поворачиваешь эту ручку…
Скрип эхом разнесся по стенам ванной, когда насадка для душа извергла поток воды.
— …вот так.
Мальчик согнулся пополам от смеха. Северус еще некоторое время возился с ручками, пока ему не удалось сделать температуру такой, при которой Поттер не переохладился бы, а затем вышел из душа. Серые ручейки бежали по шее мальчика. Мужчина надеялся, что он снимет одежду и воспользуется мылом, как только Северус оставит его, но даже если он этого не сделает, вода смоет самое худшее.
После они облачились в воздушные, мягкие кремовые одежды, предоставленные отелем, и растянулись на своих одеялах, пока их кости не хрустнули, а мышцы не застонали. Сначала Северус собирался пойти поужинать, но мысль о том, чтобы пойти куда-то, вызывала у него тошноту, поэтому он позвонил в обслуживание номеров. Глаза Поттера расширились, когда серебряные подносы поставили на кровати, и даже после того, как ему сказали брать еду, он некоторое время колебался, прежде чем набраться смелости и дотянуться до вилки. Ели и рыбу, и ржаной хлеб с медом, и лесные грибы, и все это было маринованным. Они ели картошку, клецки и крошечные пирожные со сливками. Поттеру особенно понравилась плитка черничного белого шоколада, и ее он съел больше, чем любой нормальной еды, но опять же, вряд ли это было проблемой Северуса.
Вскоре последние отблески солнечного света заиграли лепестками на деревянном полу, белоснежных простынях, щеках мальчика, когда он заснул, свесив одну ногу с края кровати. Вошел человек, чтобы собрать пустые подносы, крадучись, как создание ночи, его шаги были мягкими и осторожными. Северус задернул тяжелые шторы, пока в комнате не стало темно и тихо; он не хотел видеть сумерки.
Поттер дернулся, потом ещё раз. Он что-то пробормотал сквозь сжатые губы. Когда Северус коснулся его руки, он обнаружил, что она напряглась настолько, насколько это возможно. Сухожилия напряглись так сильно, что кожа вздулась. Ему многое могло сниться, но для ночных кошмаров было слишком рано: он только что заснул. Возможно, это был просто дневной стресс, который проскользнул сквозь щели сна, когда ясность сознания покинула его.
Северус сидел рядом с ним до тех пор, пока подергивания не стихли, просто наблюдая. Его пальцы свободно сплелись вокруг запястья мальчика.
Солнце, должно быть, уже село, подумал он. Скоро наступит завтрашний день.
Комментарий к Часть 18
* В английском есть такое выражение, как “A game of chicken”. По-нашему — кто первый струсит. В теории игр это модель игры, суть которой – морально надавить на соперника, чтобы он сошел с дистанции первым.
Прим. автора:
« Каким-то образом мы свернули в сторону меланхолии. Я думаю, что это правильно, поскольку мы переходим ко второй части этой истории: в субботу, наконец, прибываем в Финляндию! Кто бы подумал, что они действительно смогут это сделать.
Как всегда, спасибо всем, кто читает и ставит лайки!»
========== Часть 19 ==========
Из Хельсинки в Инари
Огромное озеро сверкало призрачно-голубым. Дальше лежал густой парк, выросший вокруг большого дома с окнами, похожими на хмурые глаза.
Гарри до сих пор считал странным, что озеро находится так близко к морскому берегу: он всегда думал, что в одном месте должно быть либо одно, либо другое. Но то, что Снейп хотел от него, было еще более странным.
— Сейчас лето, — напомнил ему Гарри,— Летом озёра не замерзают.
— Верно, — согласился Снейп со вздохом нетерпения в голосе, — Но, как я уже сказал, озеро находится под заклинанием, которое реагирует на магию. Если бы маггл сейчас ступил на воду, он бы упал, но ты окажешься прямо в зимней стране чудес. Посмотри.
Сказав это, он сделал шаг вперед. Дыхание Гарри сбилось.
Снейп исчез.
Мгновением позже он ступил обратно на берег, прямо из ниоткуда .