— Я просто говорю, — усмехнулась она, — Ты, должно быть, настоящий любимец учителя в его классе, а? Чему он учит?
Гарри подавился смехом.
— Я не его любимчик, — сама мысль заставила его вздрогнуть, — Он преподает зельеварение, а я в зельях ужасен, так что… кроме того, я на Гриффиндоре, а профессор Снейп возглавляет Слизерин.
Кауко бросила на него пустой взгляд.
— Э-э, у нас есть такие факультеты в Хогвартсе, а гриффиндорцы и слизеринцы вроде как враги. Это трудно объяснить, но да, я ему не нравлюсь, — это казалось несправедливым, поэтому он поправился, — По крайней мере, в школе.
Кауко неуверенно хмыкнула:
— Значит, зелья — это сложно? Лини, ты хорошо разбираешься в зельях?
— Это просто возня с противными маленькими червями и слизью. Помнишь те супы из грязи, которые, по твоим словам, ты готовила, когда была маленькой? Это так же отвратительно.
— Это не так, — не согласился Гарри, его грудь вспыхнула от обиды, — Это действительно сложно, и для этого требуется много навыков и точности, иначе вы можете просто так себя взорвать.
— О боже, — рассмеялся Кауко, — Я собиралась спросить, что, может быть, профессор Снейп сможет дать тебе несколько дополнительных уроков, пока ты здесь — тут не так много дел, знаешь ли. Но я не хочу рисковать тем, что дом разлетится на куски.
— В любом случае, сейчас лето, — заметил Гарри, краем глаза наблюдая за незаинтересованностью Лини, — Я не собираюсь заниматься зельями дополнительно летом.
Но это натолкнуло его на мысль. Конечно, Снейп ненавидел его еще до того, как Гарри доказал свою бесполезность в Зельях, но теперь он, казалось, относился к нему нормально. Так что, возможно, если Гарри будет учиться немного усерднее, он сможет оставить себе этого нового, милого Снейпа, когда они вернутся в Хогвартс. Ему не хотелось даже думать о дополнительной работе над зельями , но ,если симуляция интереса означала, что Снейп продолжит вести себя с ним порядочно, то, вероятно, оно того стоило.
— На самом деле, причина, по которой я начала об этом говорить, — продолжила Кауко, — Ну, профессор сказал нам, что у тебя был неприятный опыт общения с магглами, которым не нравились волшебники. Вот почему Лини тоже пошла…
— Это был личный разговор, — прошипела Лини.
— Я просто думаю, что о таких вещах лучше говорить, — пожала плечами Кауко, — Я хочу, чтобы ты знал, Гарри, что у меня нет проблем с магией или чем-то еще. Боже, я думаю, что это действительно весело, на самом деле. Но если я когда-нибудь скажу что-то, что тебя расстроит, ты можешь прийти и сказать мне, ладно? Я не обижусь.
— О, — только и выдавил Гарри,— Нет, я не… я не боюсь вас или что-то в этом роде.
— Ладно, хорошо, — улыбнулась Кауко, — Но держи меня в курсе.
Некоторое время он концентрировался на ягодах, обдумывая слова.
— Значит, вы не боитесь магии? — спросил он, бросив на нее быстрый взгляд.
— Я думаю, это зависит от ситуации. Если бы я встретила в темном переулке какого-нибудь странного волшебника, который направил на меня свою палочку, то, наверное, да, я бы испугалась. И я знаю, что есть некоторые волшебники, которые не очень любят магглов. Думаю, они бы меня тоже напугали. Но, кроме Лини, я встречала только волшебников и ведьм, которые с ней дружат. Я знаю, что никто из них не причинит мне вреда.
Это имело смысл.
— Что ж, мы с профессором Снейпом тоже не причиним вам вреда, — заверил он ее.
— Спасибо, Гарри, — сказала она.
После этого они больше не разговаривали, но это не было неловко, просто тихо. Жужжали комары и хрустела трава под ногами. Кусты кололи пальцы.
Гарри не возражал бы остаться здесь до этого неуловимого заката, решил он, а затем еще несколько часов после.
Комментарий к Часть 19
Прим. автора:
«В среду мы все еще в Инари, снова появится Дамблдор. Увидимся позже.»
========== Часть 20 ==========
Инари
— Что ж, — сказал Альбус.
Северус усадил его за потертый стол, где тот выглядел странно на фоне поврежденной стены и плаката какой-то финской рок-группы. Северус отвел глаза: по какой-то причине он не мог смотреть на него.
— Да, — согласился он.
Он рассказал ему все: и о Валериане, и о Ламотте, и о насилии, и о дикой магии, и о смерти Агаты. Это звучало хуже, когда он говорил все сразу, но это также звучало поверхностно. Ему казалось, что он должен лучше объяснить или подробнее расписать контекст, потому что он видел в глазах Альбуса, что тот не понимает реального масштаба всего произошедшего…
— Ты дал мне много пищи для размышлений, Северус, — улыбнулся Альбус, и эта улыбка что-то растопила в нем. Ему вдруг тоже захотелось сесть и, возможно, заплакать, — Думаю, мне нужно время, чтобы обдумать последствия. Так что извини меня, но все, что я могу сейчас сказать, это то, что я очень рад, что у вас обоих все хорошо.
Северус уставился на вазу «Аалто» в центре кухонного стола. Он думал, что знает название цветов, которые были в неё воткнуты, он полагал, что знал о них ещё с уроков по Гербологии, но вообще никак не мог вспомнить.
«Что-то на букву « м»», — подумал он.
— Как проходит суд? — спросил он. Вышло обвинительно.
— Я остаюсь оптимистом. Ваши приключения в Берлине очень помогли нам. У «Пророка» была статья о незаконном преследовании несовершеннолетнего в отпуске и журналистское расследование того, как Министерство использует данные заклинаний слежения — очень хороший знак, Северус. У Корнелиуса в последнее время большие неприятности с Германией.
— Я рад, что доставил вам удовольствие, директор, но Ламотт…
— Министерство утверждает, что не знает, с кем был Гарри, — сказал Альбус, — Я не уверен, но похоже, что он вас не видел. В любом случае, я полагаю, в конце концов нам нужно будет сообщить Люциусу, но будет лучше, если он узнает об этом от тебя.
Северус сел, облегчение охватило все его тело.
— Вы хотите, чтобы я сказал ему, где Поттер?
— Я хочу, чтобы ты сказал ему, где Гарри и что ты помог вывезти его из страны, да. Мы определимся с деталями, но я надеюсь, мы сможем представить это, как предложение мира. Придется подождать, пока я не буду уверен, что исход такого шага приведёт нас к победе.
Он кивнул. Он собирался сказать что-то еще об этом плане, были детали, которые нужно было уточнить, даже если предпосылка была здравая, но из его уст вырвалось:
— Поттер знает, что я был Пожирателем Смерти. И он знает о Лили.
Альбус какое-то время молчал, просто наблюдая за ним. Может быть, Северус хотел, чтобы он разозлился. Расстроился. И то и другое.
— Я рад, — наконец, сказал тот.
Северус фыркнул.
— О, неужели?
Альбус ответил ему скрытой улыбкой.
— Я мог бы предпочесть распространять информацию более контролируемым образом, где контролирующим фактором, естественно, была бы исключительно моя собственная цель — но я рад за тебя, Северус. Надеюсь, это принесло тебе некоторое утешение.
Любой ответ, который он мог бы дать, наверняка задушил бы его, поэтому он ничего не сказал.
— Я думаю, что определенная степень доверия между вами двумя была бы очень полезна для всех нас, — задумчиво произнес Альбус, отводя глаза в знак уважения к смущению Северуса, — Но я всегда так думал. Давай воспользуемся этим сейчас, пока есть возможность, а когда придет время, мы всегда сможем исправить это.
Исправить. Доверие между ним и Поттером было ненадежным, и это нетрудно будет исправить , совсем несложно — когда вернется Темный Лорд, когда Северусу придется оттолкнуть мальчика, когда ему снова придется посеять семена сомнения. Теперь он мог себе это представить: это практически не потребует никаких усилий.
Северусу хотелось крикнуть на него, но он не знал, что это будут за слова.
Входная дверь распахнулась. Альбус поднялся, чтобы пойти поприветствовать их.
В дверной проем просочились высокие и возбужденные голоса. Северус тут и там выудил несколько слов о ягодах, обеде и переходе в гостиную. Он чувствовал беспокойство, отдававшееся тупой болью.