Что, если Снейп был прав? Гарри позволил себе погрузиться в фантазии, подстегиваемые минутной яростью Снейпа, но с детьми постоянно случались плохие вещи. Ни у кого не было идеальных родителей: некоторые были слишком строгими, или недостаточно чуткими, или не знали, как лучше, или теряли контроль, или у них в жизни происходило что-то еще. Дурсли не были замечательными, но они и не причинили серьезного вреда Гарри. Он слышал о детях, которых сжигали, избивали, насиловали, душили и убивали . Они постоянно появлялись в новостях по телевидению. Это было настоящее насилие. Дядя Гарри ударил его только дважды, и оба раза были достаточно сильными, чтобы образовался приличный синяк. И после этого он был особенно мил, так что это как бы уравновешивало себя.
Мальчик сидел неподвижно, пока его дрожь не прошла, затем снова взял себя в руки и растворился в мыслях. Дело было в пропущенной ужине, или пустота в его желудке была просто грустью? Он не знал — ему было все равно — он хотел остаться в лесу навсегда.
Вскоре голоса прорезали деревья, выкрикивая его имя. Он не двигался, но и не прятался. В конце концов они найдут его.
Лини наткнулась на него первой. Ее лицо было пустым, губы стиснуты.
— Ты в порядке?— спросила она. Гарри кивнул.
Он был уверен, что она сейчас закричит. Обычно он мог сказать, когда это произойдет, потому что у людей сжимались челюсти и что-то менялось в их глазах. Но Лини не кричала. Она вообще ничего не сделала, кроме как послала в небо трепетание красных искр из своей палочки и протянула руку, чтобы помочь Гарри подняться на ноги.
Она больше не прикасалась к нему, когда они шли обратно к дому, но была на шаг ближе, чем обычно, тихая и непритязательная. На этот раз Гарри это утешало.
На крыльце она сидела в кресле-качалке, глядя в лес. Гарри бездельничал рядом с ней, задаваясь вопросом, должен ли он извиниться за то, что доставил ей неприятности.
Несколько минут спустя Снейп и Кауко появились из леса. Лини слегка помахала им, на что Кауко ответила, а Снейп не ответил. Его челюсти были напряжены, а глаза выпучены. Он собирался закричать.
— О чем, во имя Мерлина, ты думал?
— Ты хотела сегодня пойти в баню, — сказала Лини Кауко.
— О, верно. Да, пойдем? Вы, ребята, можете присоединиться к нам позже, если хотите, хорошо?
Лини затащила ее в дом прежде, чем та успела настоять на ответе.
Снейп подождал, пока за ними закроется дверь, а затем повернулся к Гарри.
— Что за идиотская мысль овладела тобой, бродить одному по лесу? Этот лес простирается на мили и мили, глупый ты ребенок. Что, если бы мы не нашли тебя?
— Я не потерялся, — сказал Гарри себе под нос.
— Прошу прощения?
— Я, — Гарри поднял глаза, чтобы встретиться с ним взглядом, — Не. Потерялся. Мне просто надоело смотреть на твое лицо, это преступление?
В ушах грохотала кровь. Снейп молча смотрел на него, и это было намного хуже, чем если бы тот кричал…
— Я иду в баню к Лини и Кауко, — дрожащим голосом объявил он. Если бы он остался в компании Снейпа еще на мгновение, он знал, что начнет плакать, а он никогда, никогда не хотел снова плакать перед ним.
— Я еще не закончил с тобой, Поттер…
Гарри побежал. Дверь с грохотом захлопнулась за ним: он надеялся, что она ударила Снейпа прямо в лицо.
Ему совсем не хотелось идти в баню. Кауко отвела его туда однажды, и он подумал, что это слишком скучно. Но он рассчитывал, что Снейп не придет в баню только для того, чтобы накричать на него.
Поднявшись по лестнице в ванную, он схватил плавки, которые Лини трансфигурировала для него. Гарри чувствовал взгляды на своем затылке, но каждый раз, когда он оборачивался, он видел только пустые комнаты: Снейп не бросился за ним в погоню.
Баня располагалась в задней части дома, парилка примыкала к дополнительной ванной комнате, где только один душ был встроен прямо в стену, а места едва хватило для швабры и ведра. Гарри разделся, положил очки на подоконник и умылся. Сквозь закрытую дверь он слышал смех Кауко.
В парилке пол шипел под его босыми ногами. При первом прикосновении деревянная скамья показалась ему слишком горячей, чтобы сидеть на ней, но ещё в прошлый раз он обнаружил, что это была иллюзия, так что решительно забрался выше, на самую верхнюю полку, где воздух был самым густым. Каждый вдох обжигал его ноздри.
Он ничего не сказал ни Лини, ни Кауко, распростертым прямо под ним. Он все еще чувствовал их взгляды на себе, друг на друге. Когда Лини встала, мальчик напрягся, но она только подлила больше воды на горячие камни в углу. С шипением они выпустили струю пара, которая попала в легкие Гарри. Глубоко в животе он все еще был ужасно холодным, и с этим ничего нельзя было поделать, но каждый его сустав, его плечи, колени и позвоночник были расплавлены теплом, которого он не ощущал даже при самом сильном солнце.
Ощущения волнами уносили его беспокойство, вынуждая расслабиться, пока дверь снова не открылась. Это был Снейп, с вытянутым лицом и неуклюжей походкой. На мгновение Гарри был слишком потрясен тем, как странно видеть учителя в одних плавках, чтобы вспомнить свой гнев, но вскоре тот вернулся обратно.
— Воды, — указала Лини на камни.
Снейп налил еще, затем взобрался по скамейкам, пока не оказался прямо под Гарри: поскольку Гарри лежал на спине, голова Снейпа теперь зависла на уровне его лица. Он закрыл глаза.
Снейп молчал. Молчание длилось в течение двух перерывов, когда они шли обратно в ванную и по очереди стояли под холодными струями душа. Единственными звуками было шлепанье их ног по полу и шипение поднимающегося пара.
— Спасибо, — наконец сказала Лини, вставая и давая понять, что закончила.
— Мы идем купаться в озере, — сказала им Кауко, поднимаясь следом. — Вы должны прийти и попробовать, когда закончите.
Гарри сделал вид, что не слышит ее.
Когда за ними закрылась дверь, Снейп встал, чтобы добавить пар. Камни были такими горячими, что вспыхивали слабым свечением. Гарри задавался вопросом, каково было бы прикоснуться к ним.
— Можешь ли ты объяснить мне, почему пошел в лес?
Гарри пожал плечами. Становилось трудно дышать, но спуститься на уровень или два вниз означало приблизиться к Снейпу.
— Ты знаешь , что тебе нельзя ходить в лес одному?
Гарри снова пожал плечами. Тогда он не думал об этом, да и сейчас его это мало заботило.
Снейп вздохнул.
— Ты невозможен. У меня нет желания ссориться с тобой, мне нужны объяснения.
— Вы солгали мне, — сказал Гарри, совершенно не желая этого.
Снейп на мгновение замолчал.
— Я солгал? — наконец повторил он, — Когда?
— Когда вы сказали… о Дурслях, — Гарри спустил ноги с койки, чтобы получше рассмотреть мужчину, — Вы сказали, что я не вернусь, и что вы поручите профессору Дамблдору найти для меня другое место, но вы солгали. Я видел, что он сказал об этом в своих показаниях. И это было два дня назад, может три. Вы должны были сказать ему, но не сказали.
— Я не лгал, — возмутился Снейп, — И если бы ты питал хоть какое-то уважение к элементарному доверию, Поттер, ты бы не обвинял меня в этом, потому что ты бы не осмелился обыскать мою комнату в мое отсутствие и никогда бы не прочитал эту газету. Я также отчетливо помню, что запрещал тебе…
— Вы сказали мне, что нельзя читать тот, что был в поезде, но вы ничего не сказали о будущих выпусках. Или мне не разрешено читать «Ежедневный пророк» до конца жизни?»
— Отличная идя, — отрезал Снейп, — Сейчас тебе определенно не хватает навыков критического мышления, чтобы понять, что не все, что приводится в статье, следует принимать как факт. Это было притворством, Поттер. Директор не может сказать Министерству, что поместил тебя к жестоким опекунам, если он надеется сохранить опеку. И ты, возможно, еще не до конца понимаешь символическую силу того, что представляешь для волшебного мира. Но поверь, это не в твоих интересах, выставлять твою травму как корм для мельницы сплетен Пророка.