Снейп не призывал его к ответу. Неуверенно он обнял Гарри за плечи.
Лицо Гарри прижалось к груди Снейпа. Он чувствовал оставшееся тепло и запах пара, а также то, как сдвинулась ключица Снейпа, когда он плотнее накрыл их одеялом. Мягкий кокон скрывал Гарри от ночи. Внутри было темно и влажно, и так же, как в парилке, воздух был густой, скудный и трудно проходящий через легкие; но, как и в парилке, каждая косточка в теле Гарри нагрелась.
Каким-то образом даже этот непрекращающийся холод в животе, который никак не мог сдвинуться с места, даже он начал оттаивать.
Комментарий к Часть 21
Прим. автора:
« Фух, это было много! Надеюсь, вам понравилась глава :)
Кто-нибудь заметил, как долго Северус не терзал себя воспоминаниями о давно умершей женщине? Нет? Что ж, мы снова увидим это в среду. Увидимся позже.»
========== Часть 22 ==========
Инари (III)
Время проносилось мимо Северуса. Через приоткрытую дверь на улицу доносилось тиканье часов из коридора: то слишком медленное, то слишком быстрое. Он коснулся рукой своих ребер, словно это могло успокоить сердце.
— Вы не можете говорить серьезно, — сказал он. Альбус откинулся на спинку стула, не глядя на него.
— Я все еще думаю над этим, — сказал он, как будто Северус его не перебивал,— Я надеюсь, что двух, а может быть, и трех недель летом будет достаточно, чтобы поддерживать обереги. До тех пор, пока Гарри считает это место своим домом и пока его тетя продолжает содержать его. Пока у него есть там свой угол. Кроме того, я знаю, что Молли и Артур Уизли очень хотят, чтобы мальчик навестил их. Более чем уверен, что смогу настоять на том, чтобы они задержали Гарри подольше.
Северус прислонился к деревянной балке, поддерживающей навес крыльца. Та заскрипела под его весом. Слава Мерлину, Лини и Кауко взяли мальчика на прогулку, и здесь не было никого, кто мог бы стать свидетелем этого унижения: Северус собирался просить милостыню. Только Дамблдор мог довести его до этого, подумал он. И Лили, конечно, когда-то давно.
— Я обещал ему, — мягко сказал маг, — Я обещал ему, что он никогда не вернется.
Альбус посмотрел на него. Его взгляд стал стальным.
— Ты не мог этого сделать.
На мгновение Северусу показалось, что он не сможет сделать следующий вдох.
— Я сказал ему, что во время показаний вы лгали сквозь зубы, — с горечью сказал он, — И я думал, что говорю правду.
— Ты бы не был так уверен, если бы додумался спросить меня об этом.
Гнев закипал в желудке Северуса, пока желчь не подступила к горлу, и ему пришлось проглотить обжигающую кислоту.
— После того, что я рассказал вам, как с ним там обходились, как вы вообще можете…
— Они прибегают к физическому насилию? Его бьют?
Прямолинейность этих слов отвлекла внимание Северуса. Он запнулся:
— Я… я не знаю, я так не думаю, но…
— Они лишают его еды? Или это только словесные оскорбления?
— Что это, допрос?
— Если хочешь помочь, Северус, выясни, что именно там происходит. Мне не нужны опрометчивые заявления и мне нет смысла вмешиваться в то, что уже прошло. Однако, я могу подкорректировать их поведение. Могу поговорить с ними, могу объяснить или пригрозить. Я могу помочь сделать так, чтобы время, которое Гарри проводит на Тисовой улице, было для него максимально приемлемым.
— Приемлемым? — Северус задохнулся,— Ему одиннадцать, ему нужно … ему нужно больше, чем чертова приемлемость! Никакая ваша помощь не изменит того факта, что они не любят мальчика!
— Нет, — согласился Альбус, — Но я ничего не могу с этим сделать.
Горло Северуса сжалось от рвущегося наружу крика. Теперь он вспомнил тот сон— сон, в котором он забивал Альбуса до смерти собственными кулаками, выбивая из него жизнь. Кровь хлестала через все отверстия, стекала по его запястьям, белки глаз лопались…
Он открыл было рот.
— Нет, — перебил его Альбус. Северус инстинктивно сгорбился, сработала какая-то старая привычка,— Не смей намекать, что я доволен всем этим, что мне все равно . Я бы хотел, чтобы с Гарри все было иначе. Я хотел бы, чтобы Лили и Джеймс были живы. Я хотел бы, чтобы его крестный не предал их, чтобы его дедушка и бабушка были живы, чтобы его тетя и дядя были хорошими, заботливыми людьми. Хотел бы я, чтобы пророчество говорило о ком-то другом, о ком-то постарше, я хотел бы, чтобы оно говорило обо мне. Я хотел бы быть единственным, кто несет это бремя, чтобы мне не нужно было его с кем-то делить.
Его глаза блестели, яростные и злые. Северус не мог заставить себя отвести взгляд.
— Мне было поручено сохранить жизнь мальчика и помочь ему справиться с грядущими испытаниями, — заявил он. Это звучало, как клятва. — И это то, что я делаю. Не думай, что мне легко, Северус.
— Нет, — прохрипел Северус, смаргивая горячую угрозу слез. — Я знаю, это нелегко.
Компания возвращалась, размахивая корзинами, а послеполуденный ветер доносил ликующие голоса. Северус отвернулся к стене дома и зажмурил глаза так сильно, как только мог, пока чувства не превратились в меленький сверток, который он отправил то глубокое и темное место, где лежали все его другие огорчения…
Он моргнул, изобразил бесстрастное выражение и развернулся на каблуках как раз в тот момент, когда Гарри поднимался по ступеням крыльца, склонив голову и бормоча приветствие Альбусу. Кауко посмотрела ему в глаза: слишком чутко, вызывая раздражение у Северуса. Она закинула свою корзину на стол, обдавая их палитрой цветов и свежего, насыщенного аромата.
— Прекрасная подборка, — говорил Альбус, его улыбка была искусственной, но никто здесь, кроме Северуса, не смог бы ее раскусить.
— Лини рассказывала нам о магических свойствах растений, — с гордостью объявила Кауко, — Мята защищает от троллей. Я знакома с ней десять лет и даже не подозревала, что у вас есть настоящие тролли. Гарри пришлось просветить меня.
— Я бы посоветовал тебе положить немного в карман, Гарри, но ты, кажется, прекрасно справлялся и без этого, — подмигнул Альбус, что обрадовало мальчика, хотя он старался скрыть этот факт. От всего этого у Северуса по спине побежали мурашки.
Кауко заметила и это, ее глаза были настороженными и любопытными. Лини ничего не замечала, но девушки смогут посплетничать о нем позже, а скоро обратит внимание и Поттер. Мужчина хотел уйти, только все они весело расположились между ним и дверью.
Общее веселье проходило мимо него. Ничто из этого не имело к нему никакого отношения. Внезапно маг почувствовал себя чужим. Он словно беспомощно ковырялся в чем-то, что не мог и надеяться понять, и превращал это в настоящий беспорядок.
— Калужница Болотная, — сосредоточенно хмурился Гарри, указывая пальцем, — Если положить их под подушку на ночь, это заставит вас мечтать о старой любви. А листья папоротника заставят мечтать о будущем. А еще были лилии, они что-то вроде защитного оберега.
— Гарри хотел принести тебе одну, — прошептала Кауко, хотя, конечно, они стояли так близко, что все могли ее слышать. — Но они ядовиты.
Гарри слегка покраснел, но переборол себя.
— Лини сказала, что фиалки лучше. Они тоже защищают, но не ядовиты.
— Я не хочу, чтобы ты случайно опрокинул растение в напиток, — подтвердила Лини скучающим тоном, — Если вы двое хотите носить с собой цветы, используйте лучше фиалки.
Гарри выбрал одну из корзины и отдал Северусу. Он, конечно, знал о защитных свойствах фиалок— они использовались в нескольких зельях. Обычно он попытался бы превратить подобную ситуацию в очередной урок, но сейчас это казалось неправильным, как будто это было не к месту, как будто ему внезапно не хватило уверенности в себе. Мальчик будет раздражён, это само собой разумеющееся, а остальные будут варьироваться от второстепенного смущения до веселья. Прямо сейчас он не мог справиться ни с чем из этого.
— Могу я выбрать один? — вежливо спросил Альбус. После быстрого кивка Лини он выбрал один из листьев папоротника и протянул Северусу.