– Вот вы и встретились! – не веря своим глазам, проговорил Рагнар.
Кей погладила единорога по мощной шее и похлопала по спине:
– Скачи как ветер, Фанфарас! Я знаю, ты успеешь и приведешь подмогу!
Он галопом рванул с места, оставляя за собой облако пыли.
– Людям нужно отдохнуть, скоро рассвет, – устало проговорил Рагрнар, обращаясь к Темботу.
Тембот поднял руку вверх, призывая к вниманию, серьёзным голосом, понимая всю тяжесть ситуации, он произнёс:
– Сегодня на наши плечи легло новое испытание. Я не знаю, что нас ждёт, но моё сердце подсказывает, что мы поступаем правильно. Наше племя должно достойно встретить выпавшую нам судьбу. Мы никогда не были трусами, никогда не отступали. Мы уже ходили по краю, пройдем и в этот раз. Наш жрец, уже преодолевал тяжёлые испытания, мы поддержим его, мы будем верить в его силы, как верит в него Кей. Другого пути у нас нет. Рагнар мой друг, мой брат, и, не смотря ни на что – я верю ему. Так говорит моё сердце, недавно один из волков сказал, что нужно жить по закону, который лежит внутри этого барабана жизни. Так Акай? Что вожди кланов думают об этом?
Акай улыбнулся, взъерошив тёмный ежик волос на голове:
– Барабан моей жизни говорит о том, что волки будут сражаться со злом. Рабами мы не станем.
Оин, вождь ястребов вышел вперёд, приложив ладонь к груди:
– Мы будем бороться! Счастье – это свобода. Для ястребов свобода важнее всего, это гордые птицы. Если нам суждено умереть, что ж тогда наши души воспарят в небо, присоединившись к вольному полёту ястреба.
Вождь буйволов, Грон, поднял голову и возмущенно пожал плечами:
– Что вы так смотрите на меня?! Неужели вы думаете, что буйволы могут поступить как-то иначе?! Мы одно племя, одна семья. Однозначно мы бросаем вызов злу. Пусть мы не такие ловкие, как волки и быстрые как ястребы, но нашей выдержке и терпению позавидуют и те и другие.
Акай рассмеялся, кивая головой, продолжая пристально наблюдать за Кей. Пока тимереки решали расходиться по вигвамам или оставаться всем на одном месте, он незаметно подошел к стоявшим в обнимку Рагнару и Кей.
– Мы собрались победить зло, но наших обычаев ещё никто не отменял, – проговорил он, еле слышно. – Ты не можешь вести себя так прилюдно. Пока ты ещё не её муж. Я не хочу, чтобы о ней говорили без уважения, как о легкомысленной женщине. Я прав, Рагнар?
– Акай, я могу её уже завтра не увидеть. Можно мне оставшееся время провести с женщиной, которую я люблю?
– Ты увидишь её завтра и послезавтра, потому что ты должен победить монстров. Иначе быть не может! А потом мы с тобой поговорим, как будет дальше. Беззакония быть не должно, если я правильно понял, наши древние жили по чести. Это говорит о том, что ты должен уважать мою семью. Я отвечаю за Кей. Перед тем последним сражением, когда погиб мой брат, он взял с меня клятву, что если вдруг с ним что-нибудь случится, то я должен заботиться о его жене, поступать согласно её интересам и моей совести. Уже ни для кого не секрет, что вы любите друг друга, но эти последние часы до битвы мы проведём достойно.
– Ты слишком строг, мой волк, – проговорила Кей, – Мы не делаем ничего дурного.
– Будь то семья, племя или государство – всегда есть правила, без них не будет порядка. Нельзя давать повод людям думать, что теперь можно распуститься и поступать вольно, как только заблагорассудится. Я не против ваших чувств! Я за то, чтобы вы соблюдали приличия. Иди в вигвам, Кей, тебе нужно отдохнуть, побыть с Аядаром, сегодня был очень тяжелый день, – непреклонным тоном ответил Акай.
– Он всегда такой, мой добрый страж, то строгий, то весёлый. Ты благородная душа Акай, такой чистый и принципиальный. – Кей улыбнулась им обоим, и устало побрела в свой шатёр.
– Ты знаешь, что будет сегодня? – угрюмо спросил Акай.
– Понятия не имею. Зло коварно и никого не в свои планы не посвящает. Прости, я знаю, ты прав насчёт Кей, я и сам бы так думал, но мне она сейчас нужна, я черпаю в ней силы, мне нужно чувствовать её все время рядом. Я очень её люблю, Акай. Всегда буду любить. Но я подчиняюсь твоим правилам. А сейчас я пойду, мне нужно хоть немного поспать, пока у нас есть передышка. Затем мы все соберёмся, и будем ждать наступления ночи.
Время после полудня тянулось очень медленно. Опустошенные тимереки углубились в свои невеселые мысли, размышляя о своих страхах и надеждах. Ожидание своего возможного смертного часа принесло с собой смятение и напряжение в сознание людей, но оно же и сблизило их. Мужчины старались быть ближе к своим семьям, матери прижимали к себе своих чад, молодые пары держались за руки, с трепетом глядя друг другу в глаза.