– Тебе, наверное, трудно было жить без отца? Без его поддержки и наставлений, без любви и опеки?
– Ты думаешь, меня мало любили? Вовсе нет. Мне было тяжело знать, что он вот так погиб, что так и не узнал обо мне, не стал моим другом. Я знаю о нём все, какой он был, как он любил мою маму. Со временем меня стали сравнивать с ним. Мой дядя говорит, что я копия отец. Наставников хватало в моей жизни. Пилигрим вкладывал в меня знания, он мой учитель и мой друг. Акай, мой дядя, вождь клана волков привил мне качества охотника и сделал из меня воина. Мама вкладывала в меня душу и свою нежность. Я не могу пожаловаться, что был ущемлен в любви. Но конечно, в детстве я очень завидовал своему брату Мирадасу и сестре Ялуне. Ведь у них был отец. Я смотрел, как Рагнар занимается их воспитанием, как он, смеясь, подбрасывает их на руках, как с любовью усердно что-то объясняет им, и моё детское сердце сжималось от непонятной тоски. Мама это чувствовала, она всегда прижимала меня к себе, ласкала, а я обиженно убегал в джунгли.
– Твой отчим разве не стал тебе другом?
– Почему? Мы с ним в хороших отношениях. Я предан ему. Я благодарен ему за то, что он подарил мне брата и сестру, за то, что он так сильно любит маму. И он уважает меня, если я приходил к нему и спрашивал совета, он всегда внимательно слушал меня и делился со мной своими размышлениями, но Рагнар никогда не принимал участия в моем воспитании. Он был добр со мной, но оставался в стороне. Фанфарас говорит, что Рагнар хотел, чтобы я стал сыном своего отца, чтобы хранил с сердце память о нем и любил отца в своей памяти. И я храню его в своей памяти составленной по рассказам других. Я храню в своей памяти много хороших парней, рано и несправедливо покинувших этот мир, даже того мальчика в госпитале, передо мной до сих пор стоят его глаза. И вот теперь Джиджи. Моё сердце сейчас горит от праведного гнева! Я пытаюсь справиться с этим и рассуждать здраво, но руки так и чешутся! Если бы мне в этот момент попался представитель корпорации – не знаю, чтобы я с ним сделал! Ещё вчера Джиджи был жив, мы с ним беседовали, шутили и мечтали, – Аядар грустно усмехнулся. – Он ведь отказался показывать мне свои ладони. Наотрез отказался. Сказал, что будет последним дураком, если захочет узнать свою судьбу. Как будто чувствовал, что доживает последние дни. А я не настоял, уважая его желание. Я верил ему, мне не нужно было видеть его руки, чтобы знать, что он не предаст меня. Он так рано и неожиданно ушел. Я так хотел, чтобы он своими глазами увидел изменения в Африке. Хотел увидеть радость на его лице. – Аядар снова вздохнул, опуская глаза.
Лайза взяла его под руку, разворачиваясь обратно.
– Ты обязательно доведешь дело до конца. Мы доведем. И тогда Джиджи порадуется. Его душа успокоиться, когда эпидемии будут остановлены, а корпорация будет выведена на чистую воду. Теперь мы должны это сделать ещё и ради него! Ради нашего Джиджи.
Теперь оставалось только ждать. Лайза на какое-то время поселилась в исследовательском лагере вместе с Аядаром. Они старались держаться вместе, каждую минуту ожидая появления ищеек Вонга.
Как бы в насмешку над смертью Джиджи, эти двое незнакомцев, прислужников корпорации, появились как раз возле ещё сырой могилы, где в этот момент находился скорбящий Аядар и Лайза. Он почувствовал их, не оборачиваясь.
– Они идут, – тихо проговорил он, обращаясь к Лайзе. Она бросила взгляд через плечо и заметила направляющихся к ним людей. Один белый, другой черный, уроженец этого континента. Оба высокие, накачанные амбалы, с тяжелой походкой и безразличными пустыми глазами.
Без всякого вступления и такта, белый мужчина подошел и, наступив на край могилы, заявил наглым безапелляционным тоном:
– Ты идешь с нами! Немедленно! Без всяких пререканий и вопросов!
Аядар легко и бесшумно вскочил на ноги. Казалось, он даже не успел прикоснуться к нему, как незнакомец уже лежал на земле в двух метрах от могилы Джиджи.
– Не зли меня, бездушный кусок мяса! И не смей топтать своими погаными ногами землю, где покоиться прах моего друга! Я пойду с вами только на моих условиях!
Оскалившись, они бросились на него уже вдвоем. Но лишь слегка прикоснувшись к Аядару, громилы Вонга отлетели в разные стороны как щепки. Свирепея от ненависти и ощущения своей беспомощности, амбалы, рыча снова полезли в драку. Аядар даже не изменил поворота тела. Он взмахнул руками, словно отгоняя мух, и они опять рухнули вниз.
– Чтоб тебя, выродок! Хозяин сказал привести тебя живым, но он ничего не говорил о сохранности твоих конечностей. Я прострелю тебе ноги, и твои грабли, и тогда посмотрим, какой из тебя получится ниндзя! – со злостью выплевывая слова, выкрикнул один из них, доставая оружие. Он направил пистолет прямо на Аядара и нажал на курок.