– Я сейчас же уйду за реку, если ты мне не ответишь! – А так как никакой реакции не последовало, она действительно встала, решительно подошла к двери, но не смогла её открыть, как будто дверь кто-то держал с той стороны. Кей поняла, что сила Рагнара всё равно контролирует каждый её шаг. Ей ничего не оставалось, как лечь наместо и ждать, сердито нахмурив брови.
Она бы совсем заснула, если бы Рагнар не потушил свечу. Встрепенувшись с полудрема, Кей резко села в постели, и уже в темноте, не видя лица мужа, возмущенно задала, мучавший её вопрос:
– Да что с тобой такое, Рагнар?! Ты так пугаешь меня, когда вот так пропадаешь! С одной стороны ты, а с другой чужое существо, обладающее магией и силой. Что тебя так взволновало, я могу теперь это узнать?
– Прости, я не хотел тебя пугать. Кажется, ты даже собиралась куда-то идти? – Кей услышала, как Рагнар усмехнулся в темноте, лежа рядом с ней. – Просто мне нужно было кое-что узнать. Я хочу узнать о наших гостях как можно больше, … потому что их сын и … наша дочь. Через какое-то время Ялуна станет женой седьмого лорда Охии, лорда Теодора. И мне важно знать, что это за семья. Я не люблю тайны.
– И какая же именно тайна тебя смутила в семье Мариэль? – с недоверием в голосе, спросила Кей, расстраиваясь по поводу сомнений мужа.
– Свет мой, я знаю, Мариэль тебе нравится, и я ничего не имею против них. Они хорошие люди, у них у каждого сильная воля и глубокая мудрая душа, они добры, отзывчивы, каждый со своим непростым характером. … Но есть одна вещь, о которой они хотели бы забыть, это связано с сильным страхом, болью, и даже со смертью. Я почувствовал, что на роду лорда Орланда лежало сильное проклятье древнего племени. И это проклятье сняла Мариэль силой своей любви и силой своего дара. Она излечила его не от болезни, как они говорят – она сняла с него проклятье, отдав за него свою жизнь.
– Но Мариэль жива!
– Древний народ лесных духов вернул её к жизни, совершив обмен душами.
– Ладно, и что же это было за проклятье? – голос Кей оставался натянутым.
– Орланд был зверем в определенные дни лунного цикла. Он был оборотнем, волком. Он должен был умереть в страшных муках.
– И поэтому он такой замкнутый и грубый, – растеряно прошептала Кей. – Но ведь это была их беда, и мы не вправе их осуждать! Мы же из-за этого не будем их сторониться, Рагнар? Почему ты решил, что они должны отчитываться перед нами, ведь Мариэль и Орланд ещё не знают, что станут нашими родственниками, и даже тогда они имеют право сохранять свои сокровенные вещи только в своей душе, – уже горячо добавила Кей, защищая друзей.
– Я не собираюсь их осуждать. Я восхищаюсь их смелостью, их отношениями. Просто мне ближе наши законы, я не привык, когда от меня что-то скрывают. В нашем государстве люди не могут юлить, недоговаривать, быть не искренними, врать, думать одно, а делать другое, хранить страшные тайны.
– Конечно! Потому что они знают, что ты видишь их насквозь, и Мирадас их видит, наши люди привыкли к этому. – Кей обняла его, положив голову ему на грудь. – Давай оставим им это право – жить по их законам, и не будем требовать от людей то, что ранит им душу. Если они посчитают нужным, когда-нибудь они сами нам об этом расскажут. Хорошо? – Кей почувствовала, как Рагнар согласно кивнул. – Ты лучше скажи мне, как продвигаются поиски Фанфараса?
Рагнар тут же отодвинулся от неё, тяжело вздыхая:
– Он пропал. Пилигримов нигде нет! И не спрашивай меня почему, я не знаю! И это на самом деле пугает меня куда больше, чем бывшие волки-оборотни! Сейчас нам остается только быть на стороже и ждать. Ты, кажется, хотела спать, я не вижу лучшего выхода. … И помни, что я тебя люблю. И всё что я делаю в этой жизни – это всё ради тебя.
Горы Уошито. База секретного сектора передовых исследований.
Лукаш сидел посреди камеры и раскачивался из стороны в сторону. Он то стонал, то хватался за голову, пытаясь заткнуть себе уши.
– Неужели ты не слышишь этого пронзительного писка?! – скрежеща зубами, обратился он к Аядару. – Он сводит меня с ума, проклятье Мозгера! Разрезает на мелкие кусочки! Я чувствую, как снова теряю рассудок, хочется лезть на стены и царапать их, оставляя кровавые полосы! Это опять просыпается во мне, жажда убийства, ненависть. Я больше не хочу! Я не хочу убивать тебя!
Он подполз к Аядару и тихо прошептал:
– Ударь меня. Выруби. Тогда я буду, не опасен для тебя, и они не смогут мною манипулировать. Ну, же. Пока не поздно!