– Спасибо, спасибо друзья! Я старалась для вас. А теперь пошли от сюда пока нас не побили! – проговорила Кей подругам.
– Ты снова повергла их в шок! Нет, Кей мы хотим остаться, не капризничай!
– Тогда я сама пойду, погуляю! – ответила она, вырывая руку от удерживающей её Анж.
Из-за бурлящего праздника, дозорные потеряли бдительность и Кей, свободно выскользнула в расщелину. Ни общее веселье, ни танцы так и не развеяли её тоску лежавшую на сердце.
Так захотелось побыть одной. На свободе! Слева от расщелины, в метрах пятидесяти, начинались заросли дуна, а за ними отвесная скала и пропасть. Кей уже приходила сюда, когда собирала листья.
Она села прямо на край обрыва и устремила взгляд в непроглядную ночь, внимая звукам этого таинственного мира. Кей задумалась обо всей своей прошлой жизни, о месте, куда они теперь попали, о людях, которые окружали её.
«Как ни крути, но мы лишние в этом чуждом для нас мире. Мы здесь совсем чужие, мы такие разные. И не из-за внешних различий. Мы разные по нашему миропониманию, разные по духу. Мы слишком ценим личную свободу, поэтому пока мы будем здесь – всегда будем чувствовать себя несчастными!»
Легкий шум за спиной прервал её размышления. Кей отползла от края, одновременно оборачиваясь назад. Позади зашелестели листья, и замаячила мужская фигура, кто-то приближался, и Кей узнала в нем Алмира.
– Зачем ты здесь?! – заволновалась она.
– Решил проследить за тобой, вдруг ты снова сделаешь какую-нибудь глупость. Ты же знаешь, нельзя покидать поселение без разрешения. Мне пришлось громко топать, чтобы ты не испугалась и не упала с обрыва.
– Я не собираюсь рано уходить из жизни по своей воле. Мне захотелось побыть одной, подумать и до сих пор, между прочим, хочется! Я посижу здесь и вернусь. Я не дура убегать ночью в джунгли!
– Сиди, думай. Чем я тебе мешаю? – как ни в чем не бывало, проговорил Алмир, присаживаясь возле неё. – Неужели у тебя путаются мысли?
– Да. Ты уже безвозвратно испортил такое приятное уединение. Почему ты пошел за мной? Танцевал бы с девушками. Правда я слышала, что ты очень переборчивый и требовательный парень.
Помолчав, Алмир ответил ей:
– Я понял, наконец, почему я такой переборчивый. Просто у меня очень плохой вкус.
Поняв намек в свой адрес, Кей возмущенно фыркнула.
– Что ты так запыхтела, не одна ты можешь … шутить.
Между ними повисло неловкое молчание, оживляющее в памяти ещё совсем свежие воспоминания и ощущения тех поцелуев, и о том обещании, которое они дали, что этого больше не должно повториться. Внутри неё боролись два противоречия, одно настаивало, что она тоже живой человек, нуждающийся в ласке и любви, другое противоречие, которое было гораздо весомее – убеждало, что ничего хорошего из этого не выйдет, лишь принесет боль, много боли. Ещё раз, мысленно взвесив все «за» и «против», Кей поднялась, чтобы уйти. Но Алмир удержал её за руку, притянув обратно на траву.
– Нет, Алмир, отпусти! Быть беде. Я должна уйти!
– Я понимаю, но и справиться с собой не могу. Может, в тебе действительно укрыт дух Лимы? По ночам, я видел перед собой твоё лицо, ощущал твой поцелуй на своих губах. Днём, стараясь избавиться от этих мыслей – я уходил в джунгли на охоту, но и там, меня преследовали видения твоего обнаженного тела, выходившего из воды, от этого моё тело начинало гореть и трястись как в лихорадке, я не мог выпустить стрелу, чтобы поразить дичь. Меня тянет к тебе, как волка притягивает запах крови. Я хочу познать тебя до конца. – Алмир коснулся её щеки. Обнимая, он привлёк её к себе.
Слишком большим оказалось для них это искушение! Кей поддалась желанию поцеловать его и … пропала! Так много нежности было в нём, столько нерастраченной страсти, что ради этого она была готова рискнуть. Мир в этот миг исчез. Время остановилось для них. Отныне не существовало ни тимереков, ни зависших в параллели людей. Были только Он и Она! Только руки, ласкающие её тело, её губы, покрывающие поцелуями его лицо. Только два обнаженных тела слившиеся плотью и душей, только страстный шепот в унисон, только ослепительная вспышка счастья на двоих! Она стала для него первой женщиной, первой, в кого он пролил своё семя, и которая доставила ему невыразимое удовольствие.