Её машина мчалась по опустевшей трассе в облаке водяной пыли. Погруженная в свои раздумья, каким-то краем подсознания она услышала вой сопровождаемой её сирены. Резко вынырнув из-под толстого слоя своих мыслей, встряхивая ощущение реальности, Кей остановила машину, обессилено уронив голову на руль. Офицер полиции недовольно заглянул в приоткрытую дверь:
– С вами всё в порядке? Вы сильно превысили скорость! Вы меня слышите? Вам нужна помощь, мисс?
Кей подняла голову, и устало взглянула на полицейского:
– Простите, простите мне, что-то голова закружилась. Да, я превысила, но если честно даже не заметила этого, просто погрузилась в мысли и. … Помочь вы мне не сможете, а вот выписать штраф это вполне реально.
– Штрафы, вы думаете, мне доставляет удовольствие гоняться за вами и выписывать штрафы?!! – возмутился офицер. – По-моему это в ваших интересах сбавлять скорость на этом участке дороги, чтобы дожить до глубокой старости!
– Просто интересы бывают разные, бывает и наоборот, – вздохнула Кей, – Простите, я виновата. Выпишите мне, наконец, эту дурацкую бумажку и я избавлю вас от своего присутствия.
Полисмен внимательно всмотрелся в выражение её лица, и уже смягчившимся голосом переспросил снова:
– Конечно это не моё дело, но, кажется, у вас что-то случилось? В таком состоянии, мисс, за руль садиться нельзя. Потом вы опомнитесь, но уже может быть поздно. А если пострадает кто-то ещё? Знаете, штраф я вам выписывать не буду, он вас ничему не научит. Мой напарник останется здесь, а я сяду за руль вашей машины, подвигайтесь. Придётся вам повторить уроки вождения.
Чертыхаясь про себя, Кей перелезла на место пассажира. Полисмен уселся за руль и мягко тронулся, будто ехал по минному полю. Через десять минут такой езды, Кей не выдержала и спросила:
– А что, в полиции не учат, где находится педаль газа, неужели нужно ехать именно так? Это же перебор, нас уже обогнало двадцать машин!
– Да, перебор, но так вы лучше запомните, – улыбаясь, ответил полисмен.
– А музыку то хоть можно включить?
– Нет, конечно! Так вы будете себя чувствовать через чур комфортно. Смотрите на дорогу и слушайте музыку дождя.
Кей покосилась на упрямого офицера и недовольно закатила глаза. Уткнувшись лбом в холодное боковое стекло, она снова ушла в свои размышления. Многое из прошлого виделось ей сейчас иначе. Тембот был прав, нужно жить и радоваться той жизнью, которую оставил Алмир, той жизнью, которую помог уберечь Рагнар.
Рагнар. … Сейчас она понимала, что незаслуженно обидела его, и они так и не попрощались, как положено, по-дружески. Кей понимала, что это тимереки сделали её другим человеком, они показали что, отбросив ненужную шелуху иллюзий можно научиться ценить другие, истинные ценности в жизни.
Несколько дней ей удавалось скрываться от Томаса. Но его настырность не знала пределов. Он подкараулил её на выходе из офиса.
– Кей, может, помилуешь?
– Знаешь, Томас, я действительно чувствую себя неважно, а иногда даже очень паршиво. Здоровье барахлит, а тут ещё ты расшатываешь мне нервы. Правда, у меня нет настроения болтать с тобой, – устало бросила Кей.
– Если плохо себя чувствуешь, нужно показаться врачу.
– Я вижу, ты стал просто фанатом медицины! Нет уж, как-нибудь сама разберусь, к твоим докторам я больше не пойду!
– Кей, ну пожалей меня, я не знал, что у тебя такое чёрствое сердце. Помни, ты в ответе за тех, кого приручила!
– Это тебя что ли? – фыркнула Кей, – Я не приручала – ты сам прилип.
– Может, поужинаем? Ресторан выбираешь ты!
– Ладно, чёрт с тобой, я действительно голодна, а ты все равно так быстро не отвяжешься. Поехали в итальянский!
Казалось, чем больше она отталкивала Томаса, тем сильнее у него становилась идея фикс – встречаться с ней.
На следующее утро, проклиная этот ужин, Кей еле успела добежать до туалета, её вырвало. Она действительно в последнее время чувствовала себя неважно, постоянная слабость, сонливость, головные боли, эта неприятная тошнота по утрам. И вот теперь эта рвота и дрожь во всем теле. Кей решила все-таки разобраться с этим и вместо офиса направилась в клинику.