— Опять началось, — негромко сказал Гарри.
— Были перерывы? — спросила она, всматриваясь в него. Под левым глазом, едва ниже очков, был жуткий, явно свежий шрам.
— Были, — кивнул Гарри. Подойдя к ней, он аккуратно взял ее за локоть и завел в комнату, прикрыв дверь и наложив заглушающие чары. — Дети дома, — ответил он на ее вопросительный взгляд. — Думаю, им не следует все это знать.
— Сколько их у… нас?
Он усмехнулся и покачал головой.
— В двухтысячном ты не рассказала мне, откуда у меня появится это, — он постучал подушечкой пальца по щеке чуть ниже шрама. — И я не расскажу тебе о твоем будущем. Но знаешь, я совсем не против, если ты скажешь мне, — он ткнул большим пальцем себе за спину, — чтобы в феврале две тысячи восемнадцатого я почаще прикрывался щитом. Особенно на заброшенной стройке под Бристолем, — он подмигнул, и Гермиона засмеялась.
— Ты жульничаешь, так нельзя.
— Разве я меняю что-то глобальное? — он улыбнулся. — Откуда ты?
Гермиона улыбнулась в ответ.
— Как раз из двухтысячного.
— А месяц?
— Октябрь. А что такое?
— Ничего, — Гарри покачал головой, но вид у него был настолько загадочный, что Гермиона тут же схватила его за руку.
— Скажи мне.
— Ну уж нет, — он откровенно веселился. — Я не могу так с собой поступить.
— Гарри, не пугай меня. Что должно произойти?
— Ничего страшного, — он немного наклонился к ней. Гермиона жадно всматривалась в его черты. Она видела календарь на стене — Гарри тридцать семь, но его глаза все так же блестят, волосы такие же непослушные. Лишь тонкая сеточка морщинок у уголков глаз и губ говорила о его возрасте. — Показать?
— Да, — удивленно отозвалась Гермиона и замерла, когда Гарри, скользнув кончиками пальцев по ее шее, прижал ладонь к ее щеке.
Она впервые поцеловалась с Гарри, когда ей было двадцать один, а ему — тридцать семь, и Гермиона еще не знала, что это будет далеко не самым странным ее воспоминанием.
*
Пятого декабря, сонно потирая глаза, Гермиона спустилась на кухню и едва сдержала крик, увидев себя. Она помнила первое правило использования Маховика — нельзя в другом временном отрезке встречаться с собой же — сойдешь с ума. Она уже попятилась назад, как ее старшая копия заговорила:
— Ты не сойдешь с ума. Ты же видела свое будущее, видела свою семью.
— Это ненормально, — прошептала Гермиона.
— Но это твоя жизнь. Моя жизнь. Мы навсегда вырваны из временной цепочки.
— Когда это прекратится?
— Будет период, когда ты даже успеешь забыть об этих перемещениях. Лет десять. А потом, как видишь, — она указала на себя, — все вернется.
— Сколько тебе?
— Тридцать восемь.
— Значит, это тебя Гарри впервые увидел?
— Да, — она улыбнулась, а Гермиона пристально осматривала ее с головы до ног. — Он у нас молодец, правда? Многое пережил, помогал, поддерживал.
— Почему ты говоришь о нем, как о ком-то из прошлого?
Она улыбнулась и покачала головой.
— Почему перемещения прекратились на десять лет? — продолжила допрос Гермиона. — Ты смогла найти причину?
— Нет. Ни я, ни целители.
— А дети? Я видела двоих.
Она помрачнела и села за стол, сцепила руки в замок и поставила на них подбородок.
— Это будет сложным периодом для тебя и Гарри. Вы едва сохраните семью.
Гермиона судорожно выдохнула и тоже медленно опустилась на стул.
— Ты же не должна рассказывать будущее, — тихо проговорила она.
— Не должна, но об этом я хочу рассказать, чтобы ты знала. Не поддавайся эмоциям. Гарри будет очень злиться из-за того, что ты откажешься в очередной раз пройти полное обследование, он даже неделю не будет появляться дома. Тебе шепнут, что видели его с какой-то молодой ведьмой, но это не так, Гарри не изменял тебе. Уж поверь мне, я знаю.
— Зачем ты говоришь мне это?
— После той новости ты примчишься к нему в Аврорат и устроишь дикий скандал, который будет прерван срочным вызовом Гарри — кто-то убьет Авадой магглов. Гарри, взвинченный от твоих обвинений, не сумеет толком сосредоточиться и чуть не погибнет.
Гермиона наклонила голову, запуская пальцы в волосы.
— Не надо устраивать этот скандал. Запомни это.
— Нельзя менять прошлое, — прошептала Гермиона.
— Иногда можно. Позже ты узнаешь, что прошлое и будущее не единственно. И еще что помимо того прошлого, что ты знаешь, есть совершенно другие. Я их уже видела, и ты увидишь. В одном из них Гарри погиб в девяносто восьмом, в другом — женат на какой-то маггле. Мы с тобой изгои не только во времени… Мне пора.
Гермиона увидела, как она начала медленно растворяться в воздухе.
— Ах да, — снова улыбнулась ее старшая копия. — Это Рождество тебе понравится.
Гермиона опустила голову на стол, закрывая глаза, впервые думая о том, что порой незнание лучше.
Второй раз Гермиона поцеловалась с Гарри, когда ей было двадцать один, ему — двадцать. Рождество действительно было волшебным, и пусть она за всеми этими перемещениями и прятками от коллег и друзей не заметила, когда Гарри перестал быть для нее просто другом, она не пыталась в этом разбираться. Она слепо шла навстречу своему будущему.
========== …там часто помогает время ==========
— Какого хрена?! — завопил Рон, увидев, как Гермиона исчезла.
— Тише, Рон, — вздохнул Гарри. — Все нормально.
— Нормально? Нормально?! — он подскочил с дивана, тыча пальцем в лежащую на полу одежду. — Гермиона только что просто растворилась в воздухе, а ты даже не пошевелился!
— Это не первый раз.
Рон долго отказывался верить объяснениям Гарри, и ему пришлось чуть ли не силой вывести того из гостиной, чтобы он не увидел вернувшуюся Гермиону до того, как она оденется. Потом Рон стал требовать рассказать ему о его будущем — каким он стал, какую должность занял, на ком женился. Гарри лишь качал головой. Но не потому, что рассказывать это было нельзя, а потому, что Рону явно не понравится, что из Аврората его выгонят через год; что, попытавшись поработать в магазине брата, он попадется на том, что с продажи товара половину денег воровал; что он переспит по пьяни с какой-то магглой и она будет шантажировать его беременностью…
— Зато про себя вы все знаете, — обиженно ворчал Рон.
— Нет, — усмехнулся Гарри. — Гермиона не рассказывает мне. Да и сама она знает далеко не все, а только некоторые отрывки.
— Чаще всего я возвращаюсь в прошлое, — послышался голос от двери. Гермиона поправила блузку и села рядом с Гарри. — И держи это в тайне, — обратилась она к Рону.
*
Спустя год небольшой садик на заднем дворе двенадцатого дома был изменен до неузнаваемости. Увеличен в размерах, всячески украшен, заставлен множеством небольших столиков, каждый из которых венчал пышный букет из белых роз. От возможного дождя спасал невидимый навес, а от любознательных магглов — сильные антимаггловские чары.
Единственной из подруг Гермионы, знающей о ее болезни, была Луна. И именно она за несколько минут до начала свадебной церемонии подбежала к Гарри. Луна до сих пор казалась всем более чем странной, и на ее перешептывания с женихом никто не обратил внимания. Кроме Рона. Он сразу подскочил к ним, взволнованно переводя взгляд с Гарри на Луну и обратно.