- Как же ты снимаешь … ммм… напряжение?
- Ммм… Считайте, что я не напрягаюсь.
- Забавно. Я запомню.
Некоторое время они молчали, сидя по разным сторонам квартиры. Стараясь не пересекаться с ее взглядом, он осматривал жилище.
- Это твоя мама? – Он показал на фотографию, стоящую на полке.
- Да. А там моя сестра с сыном. – Она показала на фото рядом.
- Вы не очень похожи.
- У нас разные отцы.
- Кто из вас рос с отчимом?
- Никто. Мама не очень стремилась сохранять отношения. Всю свою жизнь она порхала как бабочка. Она и сейчас такая: веселая, жизнерадостная, ничем не обремененная, с партнером моего возраста.
Виннер встал и неторопливо прошелся по квартире. В дальнем углу комнаты его внимание привлекла черно-белая фотография. Среди пустого участка, среди мусора и сорняков возвышались горы опаленного огнем кирпича. Когда-то это можно было назвать домом, но на фото сохранились только остатки от него –стены без крыши, зияющие дыры вместо окон, одиноко торчащий дымоход. Сквозь сохранившиеся кирпичные остатки лился серый дневной свет, едва освещая стоящую на коленях обнаженную женскую фигуру. Она сидела спиной к Виннеру, вдоль спины стекали темные волосы, однако изможденное от страданий лицо со следами растекшейся по щекам туши было повернуто в камеру. Впечатление от фотографии было настолько сильным, что Виннер замер.
- Это же… вы? – Ошеломленно произнес гость.
- Я.
- Вы что же, умеете страдать? – Спросил он, приходя в себя.
- Только на камеру, - она попыталась пошутить, но Виннер не оценил юмора.
- Замечательный художественный снимок. Даже непонятно чьего труда вложено больше фотографа или вашего.
- Я бы сказала стилиста, - усмехнувшись произнесла Сара. Она также как и Виннер смотрела на висящее на стене фото, чуть наклонив голову на бок.
- И как долго вы были фотомоделью?
- Пока училась. Александр, зачем вы пришли сюда?
В первый раз она назвала его по имени. Он вздрогнул, это было так приятно и неожиданно, как будто внезапно он попал под тяжелые капли летнего ливня.
- Узнать тебя поближе.
- Это не цель, это всего лишь ее следствие.
- Нет, иногда это означает именно то, о чем говорится. Вы интересны мне как человек. Я мог бы пригласить вас к себе, но на двести процентов уверен, что вы бы отказались. Что мне остается делать? – Задал он риторический вопрос.
- То есть вы пришли поболтать со мной, без надежды поставить на мне галочку?
- Ну если вы разденетесь и пригласите меня, то конечно же я не смогу закончить приставания извинениями. Но мои планы узнать вас гораздо глубже, чем на 17 сантиметров.
- Зачем?
- Не сильно задумывался. Возможно родство душ или совместный цинизм, которому тесно в скучных деловых костюмах, или твой ироничный, безжалостный интеллект, чем-то похожий на мой. Эгоистичные души в своем стремлении переплавляются в сильную дружбу.
- Вы предлагаете мне дружбу?
- Пока это все, что я могу предложить. И вас не принуждаю. Я не требую многого от других до тех пор, пока сам не буду готов предложить столько же взамен.
- Это очень… по-честному, - обдумывая его слова, медленно промолвила Сара. "Совсем не то. Не в ту степь, Виннер." – А если кому-то этого окажется недостаточно? – Аккуратно прощупывая почву спросила женщина. Виннер вернулся и сел обратно в кресло.
- У этого кого-то всегда есть выбор: развернуться и уйти. Только я никогда не впущу обратно в свою жизнь тех, кто решил уйти из нее по собственному желанию.
У нее закружилась голова. Ей открывалась абсолютно другая личность, к которой Сара оказалась совершенно не готовой. Она хотела выстроить перед ним коридор отношений, который привел бы его точно к ней. А получалось совсем наоборот. Виннер сидел перед ней совершенно открытый, честный в своем признании и предлагал ей ровно то, что мог: мизер, который она даже за отношения не считала. А для него, получается, это было ох как много!
- Ну так как, Сара? – Он оторвался от спинки кресла и наклонился в ее сторону, внимательно наблюдая за лицом.
"С другой стороны, он открыл передо мной дверь, впуская в свой мир. Ведь это тоже самое, что выйти за рамки квадрата, чтобы увидеть куб".
- С удовольствием, Александр, - с широкой и искренней улыбкой, смотря ему прямо в глаза, она поменяла правила игры. – Еще виски?
- Не откажусь. Расскажите, как вы добились таких высот в свои тридцать лет?
- Ровно также как и вы. Люблю свою работу.
Виннер молчал, ожидая продолжения.
- С чего бы начать…, - слегка растерявшись произнесла собеседница.
- С главного.
- Наши с мамой отношения всегда были для меня неким грузом. Я люблю ее, - осеклась Сара, - но ее беззаботный стиль жизни не укладывался в моей голове. Поэтому я без проблем уехала учиться. Мама спокойно меня отпустила, чтобы жить не отвлекаясь на меня.
- Вы ей мешали?
- Неет. Она меня очень любит, но она такой человек по сути: приобретая, принимает как должное, теряя, не огорчается. В какой-то степени это мудрая философия, просто не моя. В деньгах я не стеснялась, мама спонсировала меня с лихвой. После университета встал вопрос что делать. Однажды совершенно случайно я задумалась за рулем и не среагировала на внезапное торможение, едущей впереди меня, машины. Удар был совсем легким. Из машины вышел пожилой мужчина. Сначала он был готов разнести меня в щепки, но увидев мое испуганное лицо, чуть успокоился. Царапин сильных не было, поэтому в страховую он решил не обращаться. Я извинилась, купила ему кофе и откланялась. Но этот эпизод навел меня на мысль, что таким образом можно познакомиться с полезным мне человеком. Поэтому я нашла такой своеобразный способ заводить знакомства.
- Весьма недурно. Как вы выискивали своих жертв?
- Ну, гугл рулит. Потом, повредив очередной нужный бампер, и извинившись за это, пострадавший предложил мне работу в небольшом, никому не известном банке. Я согласилась не столько потому, что нужно было работать, а потому что нужно было с чего-то начинать. И лучше набивать шишки и делать ошибки в малоизвестном месте, чем среди известных личностей. Полгода я налаживала связи там, знакомилась с журналистами, смотрела как все работает изнутри, потом подвернулся случай, и я ушла помощником прокурора.
- Быстрый старт за полгода.
- Вы думаете? До сего момента я думала, что наоборот, продвигалась слишком медленно, я могла больше, чем мне позволяли делать.
"Ого! Сместить с должности Фостера, - понятно, что с согласия своего босса, - и это не максимум твоих знаний и умений? На что же ты тогда способна?"
- А что вам позволяли делать?
- Осуществлять связь с общественностью, - просто и незатейливо, пожав плечами произнесла Сара. – Около двух лет я проварилась в политической кухне и ушла.
- Сама?
- Вас это удивляет?
- Определенно, да. Уйти из политики можно только в одном случае, перейдя в большую политику.
- Полагаете в большой политике какие-то другие правила, в отличие от местечковой? Нет, все тоже самое: цинизм, власть денег, интриги, подкупы. Меняются ставки. Просто моя цель – не политика.
- Тогда что?
- Сложно объяснить. Просто здесь можно заняться делом и не контролировать каждый свой шаг, не чувствовать на себе взгляды людей, которые ставят галочку по каждому критерию в их нескончаемом списке и только и делают, что ждут когда ты споткнешься.
- Вы ошибаетесь. Такое есть везде. В природе человека заложено завидовать более сильному. Но вы действительно сильный стратег. Как вам это удалось?
- В отличие от этих молоденьких новых PR-яппи в тонкой золотой оправе очков и Bluetooth в ухе, создающими страшно занятую обстановку, в отличие от старых благообразных PR-управленцев, способных дать более 50 понятий, что представляет собой PR, я каждый день поглощаю мегабайты информации, просматривая новости. А знаете для чего? Я могу безошибочно определить оплаченный материал от бесплатного, и сколько денег получил за него журналист или редактор, и для каких целей нужен этот материал. Я могу до десятых процента определить выхлоп того или иного мероприятия, определить пороги восприятия и насыщения. А мои ходы у многих вызывают недоумение. Это как игра в покер, когда на стол выпадает восьмерка. Сама по себе это маленькая карта, никому по сути не нужная. На нее не обращают внимания, поднимая ставки. Но в особой комбинации, часть которой уже у меня на руках, эта карта дает мне каре и, как следствие, преимущество.