В то же время, Сара ощущала, что Виннер изменился. Если бы она попыталась объяснить свое впечатление кому-то, то не смогла бы этого сделать. Однако, нечто неуловимое в его поведении указывало на то, что Сара права. Ее настораживала его излишняя задумчивость, словно он стоял перед каким-то невидимым выбором, но наряду с этим в деловых вопросах он стал обращаться к ней чаще. Настолько чаще, что личные отношения отходили, порой, на второй план. Иногда у Сары складывалось мнение, что она его личный консультант. Когда она уже почти решалась на разговор в стиле "что между нами происходит", он приходил счастливый и удовлетворенный, не склонный к рассуждениям. Это наводило Сару на мысль, что он погулял на стороне. Ее, конечно, все это раздражало. Такой сложный путеводитель отношений, где любой путь приводил к тупику, она сама для себя обозвала топографическим кретинизмом. Но все это ни шло ни в какое сравнение с тем, что они никуда не ходили. Вот такое положение вещей ее в корне не устраивало, скорее даже, приводило в бешенство. Всякие намеки о том, чтобы пойти к друзьям или принять приглашение в свет не находили у Виннера отклика. То он был чересчур занят, то слишком устал, то хотел побыть в одиночестве. Сара пока еще не давила на него, чтобы не спугнуть, а Виннер сопротивлялся, пока еще было возможно.
Ища ответы на происходящее она все чаще приходила к выводу, что Виннер, некоторым образом, винил ее в произошедшем. Своим поведением он словно показывал, насколько был разочарован. Именно с этим выводом она связывала его странное поведение в последнее время. Саре, по большому счету, было все равно, что именно думал Александр, ей нужно было решать, что делать теперь. Ей виделся единственный способ загнать его под венец – это привести Блума на поводке в стойло Виннера. А потом, в ответ на его благодарные глаза, намекнуть о браке. И чем дольше Сара об этом думала, тем больше склонялась к такому решению вопроса.
Но одно дело прийти к решению, и совсем другое каким образом воплотить его в жизнь. Даже Виннеру с Чеком не удалось переманить Блума к себе. На все ее многоходовки требовалось время, в помощи Лоры она сомневалась, оставался только Кастер.
Кастер! Каким-то варварским образом она стала разменной монетой. Он определенно дал ей понять, что именно она в долгу у него, а не Виннер. Также как дал ей четко понять, что пока акции "Financial Capital" у него, Александр может быть снят в любой момент. Сара не относила себя к породе редких дур и догадывалась какого рода будет этот долг. Не было понятно, когда он потребует оплаты и в каком виде будет преподнесено. И уж поскольку она и так должна не зная чего и не зная когда, то самое время самой попросить Кастера об услуге. Если уж она должна, то разница в степени неоплатного долга значения уже не имеет.
Она стояла напротив окна, где буйство красок заходящего солнца находило отражение в ее легком, полупрозрачном длинном платье с глубоким вырезом на спине. Золотистый, оранжевый, алый и бирюзовый плавно терялись в деликатных складках сарафана. Мягко переливаясь один в другой эти цвета оттеняли ее опаленную солнцем кожу, даря красивый бронзовый оттенок.
- Вы словно богиня заката. Проходите, располагайтесь. Хотите что-нибудь?
- Мартини.
- Ах, вы моя шалунья. Надеялись, что у меня этого зелья нет? Увы, есть.
Словно по мановению волшебной палочки горничная внесла легкие закуски. Кастер подошел к бару и налил мартини Саре и коньяк себе.
- Держите, дорогая. Я очень рад, что вы посетили мое жилище. Я настолько рад, что даже боюсь узнать причину вашего появления. С чем же вы пожаловали незваная, но предвиденная гостья? – Насмешливо процитировал Булгакова Кастер.
- Я пришла попросить вас об услуге.
- Да неужели?! Видать, вы в отчаянном положении, раз обратились ко мне. А вам кто-нибудь говорил, что я никогда и ничего не делаю просто так?
- Говорили, мистер Кастер. Вы мне сами постоянно напоминаете в какой я нахожусь долговой яме. Но уж если так вам задолжала, - язвительно произнесла Сара, - сделайте мне еще одно одолжение. И у вас будет, так сказать, целый пакет услуг в отношении меня.
Она увидела пугающий взгляд Кастера, словно он откровенно оценивал и взвешивал жизнеспособность ее утверждения.
- Ну что ж, я вас внимательно слушаю.
- Мне нужен Карл Блум.
- Именно вам нужен Карл? – Уточнил Кастер тот самый момент, которого хотела избежать Сара.
- Мне нужно, чтобы я привела его к Виннеру. – Не стала она хитрить.
Кастер злобно осклабился.
- Начинать с корыстных мотивов неудобно, не так ли, мисс Вейман?
- Далеко идущие планы имеют свойство заслонять трезвые соображения, мистер Кастер.
- И что же это за далеко идущие планы?
- Выйти замуж за Виннера.
На мгновенье она увидела в его взгляде растерянность и почувствовала злорадство. Однако, в следующее мгновенье он с непринужденным видом удобно расположился в кресле, положив ногу на ногу и с веселым и нахальным видом осмотрел ее.
- И вы полагаете, что в моих интересах устроить вашу личную жизнь?
- В ваших интересах, чтобы я зависела от вас все больше и больше.
- Любопытно вы мыслите, мисс Вейман. Впервые сталкиваюсь с человеком, заведомо стремящимся к трудным условиям. Хорошо, допустим, вы получаете Блума, а к нему в подарочной упаковке Виннера. Где тут мои интересы и выгода?
- Вы мне много раз намекали на товарно-денежные отношения между нами. Предположим, именно сейчас вы можете воспользоваться своим преимуществом и вступить со мной в интимные отношения.
- Драгоценная моя, замысел, контур, идея – величественны. Боюсь это тот самый обидный случай, когда есть все для воплощения вашего замысла, кроме моего желания.
- Простите? Мне кажется вы упомянули…
- Что? – Он мягко, почти вкрадчиво прервал ее, вопросительно подняв бровь.
- Так уж получилось, что вы – причина благополучия Виннера. Мне казалось, что вы хотели некоего поощрения…., - осторожно начала Сара.
- И по-вашему, поощрение состоит в приходе сюда, предлагая себя? – Спросил с любезной небрежностью. – А вам не приходило в голову, милая моя соблазнительница, обреченная на вечное обожание, что воспользуйся я вашим предложением, вы станете виновницей нашего с Виннером холивара. И Краттон покажется тогда надоедливой мухой. Тогда зачем мне лишние проблемы, когда я мог просто встать на сторону Краттона? Запомните, я никогда не разрубаю узел, если есть хоть малейшая возможность его развязать.
- Тогда чего же вы хотите? – Бесстрастно спросила Сара.
- Вас, милая моя. Я хочу поселиться в ваших бездушных мыслях. Я хочу вытрясти из вас благоговение перед светским обществом, я хочу выбить из вашей головы эту интеллектуальную подлость, которую Виннер использует на всю катушку. Я хочу, чтобы вы не опускались до линии Плимсоля в своей беспринципности.
- Виннер не такой.
- Нет? Разве? Милая моя, а кто с его легкой руки выпустил пресс-релиз о старте программы обратного выкупа акций по цене в два раза превышающем рыночную?
- Да бросьте. – Презрительно фыркнула Сара. –Это была шутка. Мы специально выпустили эту новость 1 апреля под самое закрытие бирж. Любой идиот мог догадаться. К тому же в девять утра было выпущено опровержение.
Вытянув скрещенные в лодыжках ноги, Кастер небрежно расположился в кресле, рассматривая перед собой коричневую жидкость в бокале.
- Таких, по-вашему выражению "идиотов", набралось несколько тысяч. И за полчаса котировки взлетели на семнадцать процентов. Вы с Виннером успешно сняли сливки, моя сообразительная выдумщица. Поверьте, у вас все признаки того, что ваш "внутренний козел" поднимает свою голову.
- Спасибо за диагноз. А сейчас, я не хочу быть в долгу перед вами.
- А разве вы в долгу передо мной? Разве сейчас я вынуждаю вас к каким-то действиям? – Спросил Кастер с ленивой улыбкой на губах.