Дороти сделал резкий вдох, когда в ее душе зародилось подозрение.
— Тебя контролировали?
Он покачал головой.
— Никто кроме меня не знает моего настоящего имени, но я видел, как это происходило с другими.
Она откинулась на подушки, расслабившись после его слов.
— Это секрет, который стоит оберегать.
Тин выдохнул и застонал, как будто он боролся с собой.
— Когда ты возвращалась в Канзас, я впервые искренне улыбнулся. Не потому, что у меня было мое сердце, а потому, что я знал, что ты продолжишь делать великие дела. Ты всегда была доброй и самоотверженной. Это все еще так. А теперь, когда ты вернулась, ты стала другой, новой для меня. Как будто мы встретились впервые, понимаешь?
— Наверное, понимаю, — Дороти понимала, потому что сама смотрела на него не как девочка, а как девушка, хотя технически теперь она была женщиной, но все еще не чувствовала себя таковой.
— Я знаю, что возможно, захожу слишком далеко, — он сделал паузу. — Но если я назову тебе свое настоящее имя, ты простишь меня?
Уголки губ Дороти приподнялись.
— Торгуешься со мной?
— Нет, просто если ты сможешь контролировать меня, ты сможешь просто приказать мне не причинять тебе вреда, так ты будешь уверена…
Глаза Дороти расширились в ужасе, и она бросилась к нему, вскочив на его бедра, и закрыла рот рукой.
— Я доверяю тебе, — быстро сказала она и улыбнулась. — И я прощаю тебя, но если ты предашь моё доверие, то я воткну в тебя мачете, а потом и твой топор.
Когда она убрала руку от его рта, то покраснела, потому что снова сидела на нем сверху. Почему она снова оказалась так близко к нему? Прежде чем она успела отстраниться, Тин охватил её своими сильными руками и подался вперёд. Слова, которые он прошептал ей на ухо, вырвались сами собой:
— Таррагонтин Аодх Гринбриар.
Осознав, что он только что сделал, Дороти резко вдохнула и подняла руки, чтобы толкнуть его за эту глупость. Но он был быстрым и, улыбаясь, схватил ее за запястья. Улыбнулся ей. И даже в темноте она могла видеть эту очаровывающую улыбку, ту же самую, которую он подарил ей перед тем, как она покинула Страну Оз.
Он верил в неё тогда и верит сейчас.
Ее плечи расслабились, и она наклонилась вперед. Тин отпустил ее запястья, позволяя обнять его. У его уха она пробормотала:
— Я обещаю, что никогда никому не расскажу и не использую это против тебя.
Он обнял её в ответ и пробормотал в изгиб её шеи:
— Ты можешь использовать меня, как пожелаешь.
После его слов Дороти почувствовала всем своим телом, насколько он был близок к ней сейчас. Как будто в ответ на его резкое, прерывистое дыхание, ее сердце заколотилось у нее в груди. Дороти приподнялась и вместо того, чтобы отодвинуться от него, она прижала свой лоб к его губам. Она хотела прикосновения этих губ. Их тела тесно прижимались друг к другу. Но не губы. Она хотела его поцелуя, нуждалась в нем. Словно под силой какого-то заклинания, Дороти нашла губами его губы и наконец, прижалась к ним.
Она подняла руку и нежно провела по его шрамам на лице. Тепло от них просочилось в кончики пальцев, и она задумалась над тем, насколько сильна была его боль. Он резко вдохнул и крепче прижался к её губам. Он мягко касался ее, а язык медленно скользил по её губам, открывая их. Когда его язык встретился с её, поцелуй стал глубоким, а затем почти неистовым.
Схватив за талию, он прижал её ближе к себе, и Дороти почувствовала его возбуждение, как тогда ночью, когда они прятались под его плащом. Но на этот раз она жаждала его прикосновения. Она почувствовала, как его сердце бешено колотится у неё под ладонью, и это заставило её остановиться. Несколько минут назад она не доверяла ему, а теперь, что она делает? Тётя Эм сказала бы ей, что она распутница, но она не чувствовала себя таковой. Тело Дороти покалывало от желания, и она отчаянно хотела, чтобы Тин прикасался к ней. Но потом она вспомнила, что они не одни в доме. В соседней комнате Кроу — её отец.
Она резко отстранилась от Тина.
— Это значит, что я простила тебя, но не означает, что это снова повторится.
— Мы оба знаем, что это не так, — прохрипел он и притянул к себе.
Утром Дороти проснулась в пустой постели. Она вспоминала поцелуй. Боже, его поцелуй. Она не могла делать вид, что его не было, будто её губы все ещё не покалывало от его прикосновений.
Из-за двери доносилась голоса. Снова спорили.
— Ты думаешь, сможешь защитить её? — рычал Тин. — Ты даже не проснулся, когда стадо колесников проезжало мимо ночью.