Но тёти Эм больше не было рядом, чтобы вновь заставить её сомневаться в своей правоте.
Я могла быть права. Я всегда могла быть права.
Сердце заколотилось у нее в груди, она устремилась по полю, огибая стебли пшеницы, как будто ей снова исполнилось одиннадцать лет. За исключением того, что в последний раз, когда она видела изумрудное сияние, она была в своем доме во время торнадо.
В этот момент Дороти сделала бы все, чтобы дорога из желтого кирпича отвела ее подальше от этого места, места, в котором она совсем одна. Ожидалось, что она покинет дом через два дня, но если этот свет приведет ее обратно в Оз — место, где никто не считал ее сумасшедшей, — она воспользуется этой возможностью.
Она рассекала руками проход сквозь высокие и тонкие стебли пшеницы, избегая при этом суетливых мышей, Дороти следовала за мерцающим светом, пока перед ней не возник зеленый контур, мерцающий в воздухе, напоминающий дверной проем.
— Дороти, — позвал глубокий мужской голос, такой слишком знакомый. — Дороти, тебе нужно прийти в себя. Сейчас.
Это было реально.
Это было реально.
Это было реально.
Ей хотелось, чтобы тетя Эм и дядя Генри были живы, чтобы они увидели это и поверили ей. И ей хотелось, чтобы Тото был рядом с ней, как в прошлый раз. Но даже ее маленькой собачки не было рядом с ней.
Вдыхая ночной воздух, смешанный со знакомыми запахами фермы, она прижалась рукой к порталу и пошевелила пальцами. Отдернула руку и посмотрела на свою ладонь. Чтобы увидеть страну Оз во всей красе, все, что нужно было сделать, — это пройти через него. С улыбкой, которую она не могла сдержать, Дороти снова прижала руку к мерцающему зеленому цвету. Кто-то грубо схватил ее за ладонь и втянул в портал, она не успела даже вскрикнуть, а винтовка выпала из рук.
Глава 3. Тин
В тот момент, когда тонкая рука показалась в портале, Тин схватил запястье и втащил человека в Оз. Человека, который должен был быть Дороти. Похоже, он неверно указал координаты? Тин проделал долгий путь, чтобы добраться до той же кишащей гномами деревни, в которую она попала десять лет назад, но перед ним была не маленькая девочка.
Это была… женщина. В обтягивающем полосатом комбинезоне и белой рубашкой без рукавов, которая практически не скрывала ничего, что было под ней. Её волосы до плеч были взлохмаченными и важными, а наполненные удивлением глаза, заставили его четырхнуться. Тин отпустил добычу, его губы скривились, а в глазах мелькнуло отвращение.
— Оз, — ее голос был едва слышен, когда она медленно отвернулась от него, осматривая деревню гномов.
Он проследил за взглядом девушки, когда её глаза осматривали старый городок. Десятки фонарей освещали небольшие белые дома с круглыми соломенными крышами, подсвечивая облупленную краску, сломанные ставни и увядшие цветы в цветочных горшках, хотя в ночи было сложно увидеть всю эту картину целиком. Каменные дорожки от каждого порога вели к центральной улице, которая упиралась в извилистую дорожку из жёлтого кирпича. Там, где дом Дороти рухнул на злую ведьму Востока, стояла золотая статуя девушки с косами на плечах, та самая настоящая Дороти, а рядом с ней четвероногое худое существо, к которому она была так привязана.
— Это Оз, — сказала Дороти немного громче.
— Что еще, черт возьми, это может быть? — Тин шагнул перед ней, стиснув челюсти. — Кто ты?
— Меня зовут… — ее взгляд впервые упал на его лицо, и она ахнула.
Тин схватил женщину, прежде чем она успела убежать и своими криками переполошить всех фейри.
— Кто. Ты. Такая?
— Дороти, — она изо всех сил пыталась освободиться, но он держал крепко. — Это я, Тин. Дороти. А теперь отпусти.
Он нахмурился, и она нахмурилась ему в ответ. Не может быть, чтобы это была та самая девочка, что уничтожила злую ведьму Запада — Риву. Настоящая Дороти была ниже, с округлым лицом и детской наивность в глазах. Статуя подтверждала, что эта женщина обманщица от макушки до пяток.
— Самозванка, — прорычал Тин.
— Ну, конечно!
Она снова попыталась вырваться из его хватки, но железные когти лишь сильнее впились в её кожу.
Тин угрюмо осмотрел ее. Люди старели быстрее, чем фейри, но чтобы настолько?
— Вот это Дороти, — он развернул её лицом к потрескавшейся статуе. — Видишь разницу?
Она поморщила носик.
— Они поставили мне памятник?