— А, все-таки, почему ты не хотел сюда сворачивать, — спросил Хареля Амадеу.
— Если б я знал, тогда б не спорил. Все могут ошибаться. А, вообще, со временем у нас напряженно. Надо идти.
Перекусив, отряд двинулся дальше на север.
— Я чувствую, что вновь могу применить магию, — неожиданно сказал Амахат, — я могу спалить вон те деревья.
— Лучше не трать её понапрасну, — сказал Тин.
— Спорим не спалишь, — вдруг сказал Харель, — магии у тебя не хватит.
— Спорить надо после, а сейчас было бы логично ускорить шаг, — рассудил ситуацию Амадеу.
— Тогда побежали? — предложил Харель.
— Бежать не надо, Харель, надо просто быстро идти, а не говорить про ерунду, — разозлился лучник, — меня тут, кстати, мысли посещают.
— Какие?
— Сколько же битв нам предстоит до Атуали!
— Успокойся, после Зенема их не будет до самой столицы.
— Слушай. Расскажи нам про Хувентуд, — попросил Амахат у Хареля.
— Что рассказать?
— Ну, вообще, что у вас здесь есть? — спросил Мак.
— Что есть? — не понял Харель, — города есть, люди есть, орки и эльфы есть. А у вас нет?
— Города и люди есть, а вот орков и эльфов нет. Вместо них у нас — чернокожие и желтокожие люди.
— Как это? — выражение недоумения возникло на лице Хареля.
— Различные расы, как у вас орки и эльфы, — объяснил Амахат.
— Они же страшные! Эти разноцветные люди.
— Ладно, все равно ты не встретишься с ними, — успокоил Хареля Тин.
— Как же человек может быть другого цвета? — пробормотал себе под нос Харель.
— А как у вас дела с наукой? — улыбаясь, поинтересовался Амадеу.
— Отвечаю. В Балиле живет один, Эйл, так придворный ученый Эрастила. Создал ему неприступную крепость. Такой нехороший человек, не пожелаю вам встретиться с ним. А больше никого нет, живем мы по старинке, что древние нам изобрели, тем и пользуемся.
— А что с оружием? — спросил Амадеу.
— Да, мечи, арбалеты, копья, дубины, магия.
— А кто ей может пользоваться?
— Это лишь у избранных.
Амахат расправил плечи.
— Ясно, — сказал Тин, — а школы всякие у вас есть?
— Да, в Атуале есть одна.
— Только в одной Атуале, круто. А чему вас там учат?
— Ну как чему? Писать, читать, считать. Больше, по-моему, ничему и не нужно. А, да, забыл, в старших классах учат военному делу, но этому я не обучался, выгнали меня. Ударил сына приближенного Эрастила. За это, кстати, с семьей моей так жестоко обошлись.
— А люди отдельно учатся от эльфов? — поинтересовался Амахат.
— А зачем эльфам учится? То, что им надо, они и так знают. Если честно, я не понимаю, зачем многому учиться нам. То, что надо, то мы сами поймем.
— Интересно, — сказал Амахат, — а музыка у вас какая-нибудь есть?
— Умеют некоторые на треньке играть, эта такая пятиструнная штука. По струнам стучишь, а она звуки издает. Но мне она неинтересна. И еще некоторые поют. Это особенно хоббиты и эльфы любят.
— А петь под музыку вы не пробовали?
— Ты, что, — Харель покраснел, — да как можно петь и играть одновременно. Это же неприлично.
Амахат пожал плечами.
— А что такое спорт у вас знают? — спросил Мак, — волейбол там, хоккей, футбол.
— Первый раз слышу такие слова.
— А про расы ваши расскажи, — попросил Мак.
— Ну вот, например големы — они золотые, это одна из наших рас. Их люди сделали, на фабрике. Они ходят и бьют всех, один удар его смертелен.
Но Харелю не удалось закончить свой рассказ, так как внезапно хвойный лес кончился, начался какой-то другой, состоящий из неизвестных друзьям деревьев и кустарников. Они были невысокими, но очень объемными. Листья были длинными, некоторые из них достигали метра в длину. Концы их были либо чуть загнутыми, либо с раздвоенными концами. Причём были они черного цвета. «Жутковатые леса здесь, — подумал Тин, — не очень будет приятно идти дальше».
— До Зенема осталось совсем немного, — успокоил Харель.
— А чего лес такой страшный? — поинтересовался Мак.
— А вас что, такие деревья не растут?
— Нет.
— Странно, елки растут, а эти нет. Ладно, не надо пугаться деревьев, они не оживут и не съедят нас. А что касается красоты, то я уже говорил, что места около Зенема не очень симпатичны внешне, но зато внутренне они самые хорошие, потому что местная власть поддерживает нас. Кстати город тоже не очень приятный на вид.
Между тем, Мак оторвал кусочек одного такого чёрного листа и убрал к себе в дорожный мешок.
— Так значит город уже близко? — спросил Амахат.
— Да, почти пришли.
— Быстро день пролетел, — проговорил Мак, — даже почувствовать не успел, а сколько мы уже идем! Жаль наручных часов нет.