Отряд продолжал свой путь на север. Тёплое хувентудское солнце уже четвертый день освещало путникам дорогу. «Добрый знак» — думал Тин. Но лес оставался все таким же, незнакомым для друзей. Их это не очень радовало, все-таки родные знакомые деревья приятнее чужих. Но, где-то после двух с половиной часов пути от Зенема, Амахат вдруг заметил березы.
— Наверное, опять смена природных поясов, — предположил Тин, — Только, по-моему, она происходит странно, не так как у нас. Как-то резко.
— А почему здесь все должно быть как у нас? — спросил Амахат, — здесь же свой климат, своя природа.
— Вполне естественно, что все здесь не так. Кстати, незнакомые деревья мне понравились. Они ведь два раза спасли нам жизнь: в битве с гоблинами мы влезли на него и спаслись, а в битве с минотаврами я срубил одно такое дерево, и оно убило двух монстров, — Напомнил Мак.
— Вы знаете, а это хорошо, что мы пошли налево, в смысле на запад. Иначе мы бы не знали про минотавров и об измене Са, они бы тогда вполне могли атаковать нас сзади, — вдруг сказал молчавший всю дорогу Амадеу.
— Слушай, сколько можно думать о битвах? Они прошли, и мы их выиграли. Минотавры и Са — это, грубо говоря, пройденный материал. Так что хватит о них думать. С ума так несложно сойти, — сказал Тин.
— Это всё логично, — возразил Мак, — но ведь от цели мы ещё очень далеко. Вообще, путь напоминает бесконечность. Идешь и идешь, а никуда не приходишь.
— Ничего, всё будет в порядке, — ответил Тин, — придём и всё сделаем, как надо… А здорово я придумал напоить Са этим зельем?!
— Да уж, — сказал Мак, — может это и несовсем гуманно, но действенно.
— Ребята! — вдруг сказал Амахат, — мы идём пешком, а как здорово было бы прокатиться на лошади…
— Или на кентавре, — оборвал его Амадеу.
— Ну шутки шутками, а всё же было бы гораздо быстрее. Да и у всадника есть неоспоримые преимущества перед пехотой.
— Кто же виноват, что нам лошадей не дали? — спросил Тин.
— Да их тут вообще нет, — сказал Мак, — а если бы и были, то мы всё равно пешком бы пошли.
— А это почему? — спросил Амахат.
— Очень просто, друг, вот если бы мы на лошадях ехали, мы были бы заметнее, если что, в густой лес не убежишь, коней кормить надо. И вообще, мы тут вроде как инкогнито.
— Ты конечно прав, — сказал Тин, — но вот у меня такое чувство, что вовсе мы тут не инкогнито. Знают про нас.
Парни задумались над словами лучника, но тему эту никто обсуждать не стал. Между тем, друзья продвигались все дальше и дальше на север. Становилось немного холоднее, лес почти полностью стал березовым. Любимое русское дерево полностью вытеснило хувентудское. В местах, по которым шел отряд, ширина тракта не превышала пяти метров. Но он был удивительно ровным и прямым. «Действительно императорская дорога» — подумал Тин. Глаза парня устремлялись в даль. Там он надеялся разглядеть стены нового города. Однако пока он был слишком далеко.
Амахат, Мак и Амадеу знакомились поближе. Они говорили про компьютеры и компьютерные игры, про философию жизни, про музыку.
— На самом деле, лучшая музыка это классическая, — сказал Амахат, — вся современная — это то же она. Только чуть-чуть измененная.
— Да ничего подобного, — возразил Тин, — скучная она слишком.
— Да ты же её не слушал.
— А мне и не надо, хотя нет, на уроках музыки нам ставили. А я спал.
— Да ну тебя, ничего ты не понимаешь. Вот, например, Бах, просто современные группы переделывают его музыку и выдают за свою, — сказал Амахат.
— Мне тоже Бах нравится, — согласился Амадеу, — но современные коллективы все равно лучше.
— А мне всё нравится, — вступил в беседу Мак.
— Ну вы как знаете, — сказал Тин, — а мне нравятся малопопулярные песни, вот например есть песня «Грязь», такая реальная. Смысла в ней очень много.
— Только не пой, — засмеялся меченосец.
В таких разговорах прошел весь день пути. Парни смеялись, улыбались, грустили над рассказами друг друга. Вскоре начало смеркаться, и путники приняли решение ночевать прямо в берёзовой роще, немого отойдя в сторону от дороги. Конечно, можно было идти всю ночь, а к утру уже быть в Амере, но ребятам сильно хотелось спать. Мак, не сомкнувший глаз прошлой ночью, засыпал прямо находу. И когда солнце полностью село, отряд свернул в лес.
— Да, мрачноватая картина, — сказал лекарь сонным голосом, — даже самый родной берёзовый лес покажется неприятельским в такой-то темноте. Но я так хочу спать, что уснул бы и на пороге замка Эрастила. Парни засмеялись.
— Это точно, я тоже сильно устал, — сказал Амадеу, споткнувшись о неровную землю, — уже идти не могу нормально.