— А почему мирный храм стоит рядом с фабрикой смерти? — спросил Амадеу.
— Проклятый Эрастил сказал так. Если бы мы поставили фабрику в другом месте, он просто бы снес наш храм, как и в других городах. Ведь это храм — последний во всем Хувентуде.
— А вот это здание, — Асиф указал на белый каменный двухэтажный дом, — это дом-лаборатория Эйла. На первом этаже он живет, на втором работает. Сейчас мы к нему и зайдем.
Асиф постучался в дверь. Молодой светловолосый человек высокого роста открыл дверь.
— Здравствуй, Эйл.
— Здравствуй, Асиф.
— Расскажи этим смельчакам, — глава Балиля показал на бойцов, — все, что ты знаешь про Эрастила. Время пришло. Это они.
— Я вас оставляю, так как мне нужно сделать еще кое-какие дела, связанные с управлением городом. Как освободитесь, можете погулять по городу, отдохнуть. Вечером жду вас у себя, — сказал Асиф бойцам и ушел, — путь, я думаю, вы найдете сами, — На ходу добавил он.
Эйл пригласил друзей к себе в дом.
— Как вам, нравится здесь? — первый вопрос Эйла показался Тину довольно странным.
— Здесь хорошо, но дома лучше, — синхронно ответили все.
— Как вам дорога до Балиля? — продолжал расспросы ученый.
Тут парни сразу рассказали обо всех перипетиях их пути от первого озера до самого Балиля, особо выделив эпизоды, связанные с городами Амер и Зенем, а также с Харелем-Чигри. Правда, про Коршуновых ничего рассказывать не стали, решили, что совсем не нужно.
— Да, странный этот парень Чигри-Харель, — ответил Эйл, — трус видать большой. У нас никто из нормальных не мог дойти до того, чтобы брать себе чужое имя. Скорей всего этот парень просто сумасшедший.
— А ты, говорят, большой ученый, — сказал Амахат.
— Да, вообще-то нет, — радостно ответил Эйл, — наговоры всё это.
Потом Эйл и бойцы долго разговаривали про обычную повседневную жизнь. Здесь мнения представителей двух разных миров во многом совпали. Правда, про электричество, балильский ум не понял. Такие разговоры очень затягянули ребят, и Эйл ещё не скоро подошел к главному предмету визита бойцов.
— Что касается артефактов, — наконец повернул беседу учёный, — их всего три. Тут слушайте внимательно… Для начала «Броня дракона». Это такие специальные доспехи. Да, кстати, я довольно долго работал над ними и вложил в это дело столько сил! — Эйл задумчиво посмотрел в потолок. Друзья в растерянности сделали то же самое.
— Ну вот, — продолжил изобретатель, — В основе их действия заложена не только физическая мощь, но и очень сильное заклинание, скорее даже молитва. Ведь необходимо, чтобы эта рукотворная вещь взаимодействовала с остальными артефактами. Броня дракона сможет защитить одного из вашего отряда в бою, а в итоге привести к «Небесному огню», — Эйл сделал такое выражение лица, что Тину даже стало немного непосебе.
— И кто из нас должен им пользоваться в бою, ты сказал… — начал было лучник.
— Да, да, — Перебил его Эйл, — вы сами можете выбрать того, кому пользоваться бронёй. Вот, например, ваш лекарь…
Все обернулись на Мака. Он стоял в другом конце комнаты и рассматривал портрет какого-то бородатого человека со стальным взглядом, висящий на стене. Наверное, это был император Тур.
— Вот, — прервал действие изобретатель, — это же лекарь! Случись что, кто тогда поможет?
— Точно, — ответил Тин, — я думаю, это подходящая кандидатура.
Амадеу хотел было что-то сказать, но промолчал.
— Да будет так, — сказал Амахат.
Мак, разумеется, тоже не был против.
Тогда Эйл подошёл к картине Тура, а это, кстати, оказался действительно он, и снял портрет со стены. Бойцы увидели потайную дверцу. Эйл спокойно открыл её и достал массивного вида металлический нагрудный доспех, затем он передал броню Маку. Взяв её в руки, Мак обратил внимание, что не смотря на внушительные размеры доспеха, он не оказался очень тяжёлым. Это не могло не радовать.
— Отлично! — радостно проговорил Эйл и «повесил Тура на место», — это сейчас уже можно прятать такие вещи просто за картинами. А раньше, ещё когда големов тут за углом производили, патрули Эрастила шныряли, обыски устраивали… Вместо картины у этой стены шкаф стоял, огромный такой, тяжеленный. Специально, чтобы не нашли того, чего не надо. А сейчас, говорят, город обречён. Хотя мы и вытеснили неприятеля за крепостные стены, — Лицо изобретателя помрачнело, — Эрастил войско своё сюда собирает. Можно и не прятать ничего.