– Шикарная реконструкция и демонстрация семейной жизни Тины. А может, она сама его распустила, потакая во всем? – Жанна снова попыталась выгородить Кирилла. В ней всё сопротивлялось неприглядной правде.
– Тебе не приходилось вразумлять надравшегося до потери пульса алкаша?.. Тут совсем другой расклад. Ты сама подумай, разве можно любить человека постоянно, намеренно причиняющего боль любящей тебя женщине? Я до сих пор представляю Тину, корчащуюся под кнутом его гадких слов. Как только ее сердце выдерживало такое? Не пойму: она жертва своих инстинктов, до высокомерия гордая тем, что несчастна или все-таки она существо высшего, но не разумного порядка? Какая-то в ней странная неискушенность… Самостоятельная, самодостаточная, и вдруг позволяла… Религиозное послушание?..
Я ей говорила: «Боишься попасть в число «прокисших» невест? Научись любить себя, будь интересна самой себе. Ты достойна лучшей доли. Твои кавалеры – твои ошибки». Мне кажется, подвиг Тины не извиняет и не оправдывает ее. Любовь, конечно, – высшее проявление божественного, но одержимость имеет и разрушительные стороны… Нет, все-таки главное тут в том, что не любил ее Кирилл, а остальное, по большому счету – следствие. На комедию ее жизнь не тянет. Дорого Тине приходилось платить за звание замужней, – усмехнулась Инна.
– Если один человек не научился уважать другого, то никакая любовь его не спасет от глупых и подлых поступков. – Жанна энергично поддержала Инну.
– Вот и я ей, бывало, твержу, твержу… Носится с ним как с писаной торбой, чахнет над ним, как Кощей над златом, буквально священнодействует, а он одним махом все рушит, уничтожает, топчет. Я понимаю, любовь… Но не до такой же степени! По мне любовь – это когда все отдаешь, но и все получаешь. Да, золотце у нее было самоварное. Но счастье – не шоколад, им насильно не накормишь, если человек его не хочет…
Я быстро завязала бы с Киркой и отставила его от семьи. Случайность их соединила, она автор их судьбы. У Кира все в жизни случайно. И это осталось с ним навсегда.
– Ты бы в отставку его отправила, раз дешевой медяшкой оказался, – закончила за Инну Жанна. – Вот тебе и неистовый Кирилл, вот тебе и талант… Даже под нажимом не мог ничего родить. Своеобразно он понял слова: «Опасность дает ощущение жизни…» А сам впал в злую истерику… Даже религия говорит: «Держитесь вместе. Живите радостно!»
– Удивлялась я им и только плечами пожимала. И все же при всей наивности и излишней доброте, Тина оказалась более приспособленная к жизни. А на Кирилла можно было повлиять только в худшую сторону. Такой характер. Талантливый тунеядец. Не глуп, но чудовищно, невообразимо, сверхъестественно ленив! Тот еще фрукт. Страдающего лермонтовского демона из себя строил. А в оправдание часто кричал: «Ненавижу всякую правильность и стерильность. Весь мир против меня! Он меня губит, дышать не дает». Так и не научился обуздывать свои эмоции и пристыжено опускать голову, совершив очередную глупость. Странный замес… Зрелость ума и духа не питали его. Он по-прежнему плескался в море нестабильных чувств, в порывах страсти – в этих юношеских недугах, из которых никак не хотел вырастать. Бывало, говорил, – это он так шутил, – мол, задержался я на этой гадкой земле, мне не с кем интересно общаться и самый достойный выход из моей ситуации – самоубийство. Грубость и пижонство с претензией на юмор! Шизик! Психика не выдержала бремени таланта? Человек невероятно обостренной чувствительности! Или чувственности? Ха-ха! Упивался жалостью к себе. Всю жизнь носился с этой «идеей», чтоб досадить Тине. Утешения ждал. Таков был выбор его собственного пути? Те, которые грозятся себя убить, никогда этого не делают. Пугают. Они слишком любят себя.
А Тина, видите ли, в его голосе угадывала страх и боль и не могла подыскать слов для его столь неоднозначного по сложности своей чувства. Философ доморощенный мозги ей запудривал, а она верила. Он, представь себе, свой хилый жизненный путь приравнивал к историческим событиям страны или даже мира! Психопат. И если уж на то пошло, просто трепач. Подлец, играл на ее внушаемости. Самодур, деспот! Сколько раз я ему говорила: «Не применяй высокие слова при освещении мелких событий своей личной жизни». Конечно это деликатная тема, касающаяся их двоих, но все же… Порой мне приходила в голову мысль, что он на самом деле посвятил жизнь жалости к себе. И в то же время был самоуверен до безрассудства. Считал, что ему надлежит быть среди лучших… Как в нем такое уживалось? И перевоспитать его – задача изначально невыполнимая. Неужели Кир считал, что останется в списках достойно присутствовавших на земле? Обычно, любовь, деньги и и жажда власти – основные проблемы, о которые спотыкаются люди, а тут черт знает что…