– А я слышала, что на нашем мясокомбинате теперь драконовские порядки. Не украсть, – сказала Инна.
– Так это простому рабочему люду. А начальникам кто запретит? – сердито, как обиженный ребенок спросила Аня.
– Опять ты увязаешь в частностях. Ругая капитализм, ты совершаешь преступление перед будущим, – рассмеялась Инна.
– Смотря каков масштаб этих частностей. А если он всероссийский?
– Представь доказательства. Такое случается только в бюджетной сфере, где люди не на сдельщине, а на окладе. Там и теперь царит безделье и прочая дрянь.
– И что же могут украсть учителя и врачи? Авторучку? – возмутилась Аня.
– Хозяин не позволит лодырю на себя работать, выгонит.
– А вору позволит. И блатному тоже. Кумовство и протекционизм у нас неискоренимы, – заявила Аня. – Дочь моих знакомых окончила институт и прекрасно работала. Народ ее уважал. А тут сынок одной начальницы поступил в тот же вуз. И я сказала Верочке: «Заранее подыскивай себе новое место работы». А она мне ответила: «Мы еще поборемся. Какой из него юрист? Он тупой и лодырь к тому же». А я ей: «С кем хочешь бороться, с администрацией города? Чем эта история закончится, я тебе уже сейчас могу предсказать. Они, конечно, обязаны будут предоставить тебе взамен более или менее подходящее место и тут ты можешь позволить себе побороться, но очень осторожно, а то не простят и вообще с носом оставят. Будет лучше, если ты сама всерьез озаботишься этой проблемой и заранее подберешь себе что-либо приличное и без ссор, и скандалов подготовишь почву для перехода в другую организацию». Вера девчонка хоть и молодая, но, как говориться, ранняя, послушала меня, с родителями посоветовалась, и как только подошел критический момент, отступила на заранее подготовленные позиции – ушла в иностранную фирму, где хорошо платят. Там пашут на ней, все соки выжимают, но она здоровая и пока справляется.
– Надо же, послушалась. Значит не для всех мы «обломки прошлой жизни», – удивилась Жанна. – Вовремя хватилась, молодец, – заочно поддержала она незнакомую ей девушку.
– Сын моего знакомого еще студент, а ему место работы уже давно определено. Пять лет его будут ждать. Вот так-то. А кто-то из кожи вон лезет, надеясь выслужиться и получить заветную должность, – перебила ее Инна.
– И все же блатных теперь меньше.
– По-моему так даже больше. Таков наш менталитет, – возразила Инна Жанне. – Я постоянно убеждаюсь, как велика роль личности не только в истории страны, но и для каждого человека. Попадется сволочной начальник, и никакой профсоюз не защитит.
– Можно подумать, раньше эффективно защищал, – фыркнула Жанна. – Тоже начальникам поддакивал.
– Теперь более жесткая модель взаимоотношений на работе: начальник для подчиненного – господин. Но причина, в основном, не в строе, а в характерах руководителей, – упрямо заявила Аня. – Но они намного злее стали из-за капитализма. Ведут себя как непотопляемые броненосцы. Протягивают свои загребущие руки и требуют: «Выворачивайте свои карманы, господа-товарищи, платите мзду».
– Объединяться надо, а не стоять в стороне, – подсказала Инна.
– Легко советовать… Не люблю слово «господин», оно предполагает рядом другое, унизительное – «слуга», которое для меня как ожег кнутом, – пожаловалась подругам Аня.
«Затеяли нескончаемую тему. Сейчас для подтверждения своих «тезисов» примеры из жизни начнут приводить». – Лена с удовольствием зевнула. Ее явная демонстрация усталости не остановила женщин, но говорить они стали тише.
2
– …Я не припомню, чтобы ты интересовалась проблемами в строительстве.
– Ремонтом квартиры хотела заняться, да куда там…
– …При социализме исследования велись. Так вот оказалось, что двадцать процентов людей хорошо работают, если даже им мало платят, – сказала Инна.
– Это о нас, – вклинила свой комментарий Аня.
– Тридцать процентов людей плохо работают, даже когда им много платят. Они любят работать гуртом, бригадой, где нет плана на каждого отдельного человека. Чтобы легче прятаться да спины других, – продолжила теоретизировать Инна.
– В то время насчитывалось порядка тридцати процентов разводов. А теперь, когда почти семьдесят процентов женщин без мужей воспитывают детей, эта картина в какую сторону изменилась? (Разве не пятьдесят?) Лучше стали работать? – спросила Жанна.