– В нашем классе было восемнадцать мальчиков. Осталось четверо. Лихие девяностые переломали судьбы многих людей.
– Пить надо меньше.
– Да, прошло время, когда всему было простое объяснение… Хаотичный, раздерганный мир стал. И все же каждый, по мере своих сил и возможностей, должен сопротивляться этому хаосу, гармонию, ясность вносить в жизнь. Не говорить, мол, хочу просто пожить, – сказала Аня.
– Жанна, а ты веришь в принцип случайного наполнения жизни, что судьбе не противостоять? Не поэтому ли Россия не учится на своих ошибках?
– Зато на наших ошибках учится весь мир, – рассмеялась Инна.
– Клару Новикову все равно не перешутишь. А не дай бог чего… пойдут ли современные мальчики защищать такую родину? – спросила Аня.
– Когда на кон ставится существование родины, отметаются всякие ложные мелочи и на первый план выходит патриотизм.
– Всегда ли? Не есть ли это самонадеянность? – с сомнением восприняла Инна слова Жанны.
– Я тоже голосую за целенаправленное воспитание. Патриотизм не должен уходить из жизни любого поколения! Это правило должно соблюдаться неукоснительно, если мы хотим сохранить Родину и нацию. Только теперь вместо трудовых подвигов на благо отчизны высшей степенью патриотизма почему-то считается открытая наглая критика своей страны. Я с этим категорически не согласна! – эмоционально заявила Аня.
– …И все-таки Чехов был беспощадно прав.
– Ты это о чем?
– …Забыли, как всей семьей часами простаивали за голубыми цыплятами и наши дети на морозе синели от холода? Как талоны на водку отоваривали, как приступом брали прилавки магазинов с промышленными товарами? Сознайся, что я права, и покайся. Не помнишь? Ты на государственном обеспечении была? Тогда какой с тебя спрос.
– Шутишь? Не всю же жизнь. Норовишь ужалить исподтишка. Не женщина, а черте что и с боку бантик. У тебя завихрения в голове, – обижено огрызнулась на Иннин беспардонный подкол Аня.
– Я молодым объясняю, что это теперь «Что, где, когда?» А раньше было «Что, где и почем?» Приходилось ужиматься, экономно жить, – сказала Инна.
– Ну и что из того?
– «Не с ненавистью судите, а с любовью», – говорил дореволюционный адвокат Плевако. – Покаяние и прощение – основа христианства, – назидательно заметила Жанна.
– А это ты к чему приплела? – недовольно буркнула Аня.
– А к тому, что по дороге к коммунизму кормить не обещали, – фразой из анекдота ответила Инна.
– Ты еще вспомни военное время, – в пику ей возразила Жанна.
– Ого! – удивленно приподняла бровь Инна.
Жанна разволновалась от смущения и все же добавила:
– Вот тебе и ого. Мы вдохновлялись на великие свершения с безграничным советским оптимизмом.
– Опасно любое преувеличение идей и их абсолютизирование. Социализм был хорош, только он не учитывал подлую натуру некоторой части человечества, которая обгаживала само понятие справедливости.
«И какой смысл спорить, если одна сторона заведомо никогда не переубедит другую. Говорят об одном, а подходы и выводы разные», – удивилась Лена.
– «Мы живем, под собою не чуя страны». Это о нас Мандельштам писал.
– А я счастлива, что жила в интересное и по-своему спокойное время. Даже мой дед верил в коммунизм, – сообщила Жанна. – Только через Евангелие. Христос и его ученики были на равных. Дед говорил, что возвращаются благословенные божественные времена.
– Оно конечно: «…официоз и производство. Жизнь, серые лица стертые», – съязвила Инна.
– Зато теперешняя жизнь в новинку. И на лицах отражение новой объективной реальности. Как же, время настоятельно требует корректив в душах людей, – фыркнула Аня. – Надеюсь, ты меня не заподозришь в предвзятости… ко всему человечеству?
– Только эти коррективы не всегда положительны. Представьте себе. Прихожу я на…
– Помните, в шестидесятых годах два плаката справа и слева от дома офицеров? «Американский капитализм загнивает и катится вниз по наклонной плоскости». А второй «Догоним и перегоним Америку». Ох и потешались мы над чьим-то недосмотром! – Аня ностальгически улыбнулась.
– Ты это к чему, – не поняла Жанна.
– А к тому, что и тогда, и сейчас, в перестройку, тоже… всякого хватает, потому что люди те же. Помнишь, Лара на практике в НИИ что-то там изобрела, а всем было до лампочки. Она рассказала об этом Вовке, а тот, оказывается, тоже над этой проблемой работал в своей лаборатории, только Лара ее уже разрешила. То изобретение всколыхнуло весь завод. Ну и что? Директор завода медаль и огромную премию получил, начальник цеха приличную премию и грамоту, Вовка грамоту и ничтожно малую премию, а Ларке – спасибо. Она была счастлива тем, что пользу принесла. И Вовка прекословить начальству не стал, нехотя, но уступил. Не впал в бешенство, не свирепел. Он собирался по окончании университета на этот завод распределяться, – объяснила Инна Анино настроение.