– У Риты и Эммы случаи из ряда вон выходящие? Я так не думаю.
– Они далеко не таланты. Что о них думать?
– Как ты считаешь, дети простили Федора? – спросила Аня.
– За его невообразимо ненасытную страсть к сексу? – уточнила Жанна.
– Нет, к лести, – рассмеялась Инна. – Сын процентов на восемьдесят, дочь, я думаю, не больше, чем на двадцать. Эмма, пока была здорова, никогда плохо о муже не отзывалась, как бы ни накалялась атмосфера в ее семье. А после операции доктор посоветовал ей чаще открываться, чтобы снова не попасть в больницу или того хуже… Вот она иногда и позволяет себе быть откровенной даже при детях. Они уже взрослые.
– Только любовь показывает, кто из нас чего стоит.
В трудностях проявляется человек, – сказала Жанна.
– Если бы то же самое сказал кто-то другой… Жанна, освободи меня от необходимости вдаваться в подробности, а то я такого наговорю! – раздраженно передернула плечами Инна.
– Вот говорят, материнская любовь всё примет, все стерпит. А как же Эммина и Лилина свекрови? – спросила Аня.
– В семье не без урода. Они просто не хотели признавать права невесток на своих сыновей, – усмехнулась Инна.
– Просто?
– Какая ты серьезная! Расслабься, иначе ночью тебе приснятся страшные сны. Самые счастливые на свете люди – дураки. Время от времени надо освобождаться от серьезности, выходить за границы взрослости и резвиться, как это делают дети. Знаешь зачем люди ходят в цирк? За своим детством! И запомни: не зря говориться в народе: «Свекровь пьет чужую кровь». Наверняка ссоры их сыновей с женами служили им отличным антидепрессантом, – рассмеялась Инна. – Бернард Шоу сказал: «Нет любви более искренней, чем любовь к еде». О ней и думай.
– Не можешь не опошлить даже самое святое, – рассердилась Аня.
– Притча мне припомнилась. Дед рассказывал. «Лежу я на печке – маленьким тогда еще был, – слышу, дядька мой заходит в комнату и говорит бабушке, мол, уйду я от жены. А та в ответ ему: «Баба – корень семьи. Какую кость выбрал, ту и грызи. Настрогал детей – расти». Тогда не говорили, что чувство собственного достоинства изрубили в мужчине, потому что правильно его понимали: прежде всего, как ответственность за семью. И перед иконой клялись: буду любить и в радости, и в старости, и в болезни. А теперь некоторые мамаши говорят сыновьям: «Гуляй, другую жену всегда найдешь». Вон Зоина… И ведь не забубенная старуха, просто глупая, хитрая, упрямая, вздорная и самодовольная. Крыша от нее едет.
– Злыдни. Нельзя в семью пускать таких «советчиков», – сказала Аня.
– Так сами влезают. Не выгонишь.
– «Прогресс» и сюда проник.
– В развитии семейных отношений нет прогресса, но есть вершины.
– Какой уж там прогресс, если нынешние человеческие отношения загрязнены хламом новых и давно устаревших понятий. Это как применение современных технологий без очистительных устройств.
Вот я и думаю: стал ли человек от всех своих открытий века добрее? Среди стариков ходит шутка: «Телефоны стали лучше, а люди мельче», – сказала Аня.
– Галин внук спросил: «Как вы обходились без компьютеров и телефонов?» И я ответила: «А как вы без книг, без сострадания?» Целую лекцию ему прочитала, – сообщила Инна.
– Насчет того, что люди стали добрее – не скажу, но что счастливее – это уж точно.
– Счастливее из-за комфорта?
– Хочешь в семнадцатый век? Ни дорог, ни электричества.
– А счастливыми люди и тогда были.
– Нет, лучше отправиться в монастырь своей души, – отреагировала Жанна.
– В чем-то выигрываем, в чем-то проигрываем… Я почему-то мою коллегу, учительницу литературы Лидию Ивановну Дорохову вспомнила, как она с мамой и сестренкой из блокадного Ленинграда в поезде ехала. Ей тогда полтора годика было. Малышку уже сочли умершей. Матери предложили на остановке помочь похоронить дочку. Но она не согласилась. Не могла от сердца оторвать. Сказала, что сама на следующей остановке похоронит. Выменяла она свою плюшевую, очень модную перед войной, куртку на стакан воды и дочка ожила. Она от обезвоживания в кому впала, омертвела. Во то было настоящее счастье.
А за полгода до отправки в эвакуацию, на «Большую землю», собирали люди на улицах и в домах оголодавших детей и отвозили в лагерь, по типу пионерского, чтобы там их подкормить и уберечь от обстрелов. Но Лидочкина мама не отдала своих девочек. И вдруг… в этот лагерь бомба попала. Видно судьба Лидочке дана была выжить. И находилась она в руках и в сердце ее матери. Разве рядом с такой мамой мог вырасти плохой человек?.. Господи! Хотя бы больше не было войны, – вздохнула Аня.