— Это здорово! Он знает столько игр!
Когда Тина вернулась домой с работы, Стайн тут же доложил ей, что привез Адама, сына Елены, и что Советник Креил все объяснит, когда вернется с испытаний.
Тина подумала, что Креил мог бы и позвонить. Она прошла в комнату Лиона и обнаружила там полный разгром. У Лиона было невероятное количество самых разнообразных игрушек. Сейчас они все были разбросаны на полу, в разобранном виде. Лион вообще любил разбирать игрушки, правда, потом обычно мог снова собрать их, чем очень удивлял родителей. Но сейчас, казалось, он решил научить этому Адама.
Тина понаблюдала какое-то время за мальчиками, пытаясь определить, каким образом Адам понимает Лиона, и пришла к выводу, что они используют язык жестов.
— Стайн, они ели?
— Да, Лиде Лион заказывал еду.
— Опять одни сладости! Лион! — позвала Тина мысленно.
Мальчик не обратил никакого внимания на ее слова.
— Лион, — снова позвала Тина. — Я просила тебя не снимать сандалии!
Лион поднял голову, а в его телепатеме: нота органа, — появились грозные нотки.
— Почему все могут ходить босиком, а я нет?
— Потому что у тебя будут болеть ноги потом! — пояснила Тина. У мальчика было странное строение ноги, которое потребовало изготовления специальной обуви. На самом деле Лион мог ходить босиком, но тогда ему приходилось постоянно концентрировать внимание на ходьбе: непосильное требование для двухлетнего ребенка. Стоило Лиону отвлечься, как он кричал от боли в ступнях.
— Когда я вырасту, я не буду носить обувь!
— Почему, Лион? Все люди носят обувь.
— А я — не буду.
Устав с ним спорить, Тина вышла из комнаты.
Креил вернулся домой раньше обычного. Тина ждала его в гостиной и сразу спросила:
— Что случилось? Почему Адам у нас?
— Я отвез Елену в психиатрическую клинику, — устало объяснил Креил. — Некому побыть с ребенком. Они здесь одни, ни родственников, ни знакомых.
— Что с ней?
— Пока не знаю, но боюсь, тоже, что и со всеми.
— Психическая зависимость?
Креил мысленно кивнул.
— Боюсь, мы были слишком долго вместе.
— Эта… зависимость всегда возникает?
— Как правило. Елена зациклена на Адаме. Это ее и защищало, хотя она была очень привязана ко мне… но чтобы дошло до зависимости…
— Не переживай раньше времени. Может, что-то другое.
— Что другое, Тина? — спросил Креил с горечью. — Нужно смотреть правде в глаза. Когда я приехал, она была без сознания.
Креил долго молчал, не решаясь спросить.
— Тина, как ты отнесешься? Если это зависимость, и Елена останется в клинике, я хотел бы, чтобы Адам жил с нами. Он родился неполноценным. Сейчас, я выправил генетику, когда его лечил, но, ты понимаешь, меня он хорошо знает, а как такой ребенок приживется в чужой семье… Это если удастся найти семью…
— Креил, — Тина остановила его речь, стараясь подавить нахлынувшие воспоминания о своем неполноценном ребенке, умершем сразу после рождения. — Зачем ты меня убеждаешь? Неужели ты думаешь, я буду возражать?
— Спасибо.
— Не за что, — Тина слабо улыбнулась. — Не переживай. Все утрясется.
Когда Креил позвонил Строггорну с просьбой посмотреть Елену, у того не было сил даже выругаться. День Строггорна был расписан по минутам, а в сутках было по-прежнему всего 24 часа. Иногда ему начинало казаться, что проблемы Креила с женщинами никогда не закончатся.
Он смог выбраться в клинику, где лежала Елена, только поздно ночью. Ги Ли встретил его у четвертого операционного блока.
— Как она? — быстро спросил Строггорн.
— Реакция на обезболивание — положительная.
Строггорн сразу остановился.
— Не может быть?
— Елена пришла в себя. Просила отпустить ее домой.
— Замечательно! Но я ее все-таки посмотрю.
Елена была жутко напугана: очнувшись, она обнаружила себя привязанной к кровати. И никакие уговоры не смогли убедить врача развязать ее и отпустить домой.
Строггорн вошел в операционную и зашел под операционный купол, куда Ги Ли уложил Елену. Она просто побелела от страха, когда увидела Строггорна. Он улыбнулся ей мысленно.
— Чего вы так испугались, Елена? Я не кусаюсь, честное слово.