Мягкие лучи заходящего солнца пробивались сквозь тонкую занавеску. Тина повернулась на бок, и открыла глаза, пытаясь вспомнить, что произошло. А потом в ее памяти всплыло, что у нее должен был родиться ребенок, и тут же она замерла от страха, ведь никто так и не сказал, жива ли девочка. Она осторожно села, и тут же створки спальни раскрылись, и вошел Строггорн. Увидев, что она сидит, он широко мысленно улыбнулся, создав в мозгу легкий звон колокольчиков.
— Ребенок жив? — настороженно спросила Тина.
— Жив, — Строггорн присел на краешек ее кровати. — Чего бы я был такой радостный?
— Не знаю… Ты почему у нас?
— Там все у вас, и Аолла, и Диг с Этель. Если бы Линган и Лао не болели, я думаю, тоже бы пришли. Как часто у кого-то из нас рождается ребенок? Все умирают от любопытства, — он снова мысленно улыбнулся.
Тина посмотрела на его внешне ничего не выражающее лицо, и вдруг ощутила странную боль, так что слезы навернулись на глаза.
— Тиночка? Ты что? Все хорошо, — быстро отреагировал Строггорн, не понимая, почему ей так больно.
— Не знаю. Все не так, — она старалась справиться со слезами.
— Что «не так»?
— Ты иди, Строг. Я оденусь, приду к вам, — не ответила Тина на его вопрос.
— Дай тебя осмотреть, хочу быть уверенным, что все в порядке, прежде чем ты вскочишь с постели.
Тина послушно дала ему ощупать живот, не понимая, какая во всем этом необходимость. Когда Строггорн вышел, она долго стояла перед зеркалом, разглядывая свое чужое отражение. У нее и так было почему-то муторно на душе, и это лицо в зеркале явно действовало на нервы. Но, переборов себя, она приняла душ и оделась.
В гостиной ее оглушили телепатемы людей: почти весь Совет Вардов собрался посмотреть на ребенка. Не было только Лигалона, ее отца, который до сих пор так и не знал, что его дочь жива. Тина с ужасом представляла себе сцену их свидания, и все никак не могла решиться встретиться и поговорить с ним, явно предпочитая, чтобы он узнал это случайно от кого-нибудь.
Высокое кресло, в котором сидел Креил, было выдвинуло на середину комнаты. Он повернулся, почувствовав ее и начал подниматься с кресла. Тина замерла, смотря на крохотного ребенка у него на руках, которого он бережно прижимал к себе. Она вслушалась в мозг Креила, излучавший странные чувства. Тина все никак не могла понять, был ли он когда-нибудь таким раньше? А потом она почувствовала, что не в состоянии вынести эту сцену: Креил, ненавидевший, как все знали, обычных людей, так бережно сейчас прижимавший к себе чужого ребенка!
Тина развернулась и выбежала из гостиной, даже не пытаясь сдерживать рыдания.
Через несколько секунд Строггорн нашел ее плачущей, лежа лицом вниз на кровати в спальне. Он сел в кресло напротив, молча пережидая, пока Тина успокоится.
— Что не так, девочка? — наконец, решился спросить он.
— Не знаю, — она подняла на него заплаканное лицо.
— Я не думаю, что ты относишься к женщинам, которые легко плачут, Тина, — медленно сказал Строггорн. — Должна быть причина.
— Больно, здесь, — она показала мысленно на область сердца. — Глупо, правда?
— Не знаю. Но смогу сказать, если ты разрешишь мне тебя осмотреть.
— Ооооо! — Тина застонала. — Полезешь ковыряться в моей голове! Мало мне других проблем!
— Тина… так тоже нельзя, — сказал он мягко.
— Можно. Все пройдет. И не такое проходило, — раздраженно ответила она.
— Ну да, и жили они долго и счастливо, пока жена не сошла с ума, — спокойно сказал Строггорн.
— Не преувеличивай! Просто, роды, испугалась за ребенка…
— Ну да, и поэтому не хочешь ее видеть, — закончил Строггорн.
— Кого? — удивленно спросила Тина.
— Девочку. Марселу. Вы так ее назвали? Креил сказал, в честь отца.
— Если он так сказал… Не знаю, не могу ее принять.
— Все правильно. Сначала, ты просто хотела ее убить.
— Не передергивай, Строггорн!