— Замечательная девочка, — сказала Нару-сан. — Вы не волнуйтесь, Советник Креил, все будет хорошо.
— Я не волнуюсь, — он посмотрел на няню и улыбнулся, потому что на душе стало тепло, а впереди словно раскрылось будущее на мгновение. — Вы правы, Нару-сан, все должно быть хорошо!
— Так что со мной? — спросила Тина, дождавшись, когда за Креилом закроются створки двери.
— Раздвоение личности. Я так думаю, но нужно еще все хорошо посмотреть. Точнее, понадобится несколько дней, чтобы сказать, — ответил Строггорн.
— Глупости! — резко отреагировала Тина. — Почему ты пришел к такому выводу?
— У тебя до сих пор остались зоны памяти Тины Роджер. Там, в глубине твоей психики, идет постоянная борьба. Но и без этого, есть внешние признаки. Ты не принимаешь ребенка и Креила. И — главное, тебя раздражает собственное тело, настолько, что ты предпочла умереть еще раз, только бы не решать эту дилемму.
— Ты прав. Раздражает. Но это не мое тело. Поэтому и раздражает. Хорошо, допустим. И что ты можешь с этим сделать?
— Один я вообще ничего делать не буду. Мы с Дигом сегодня попыталась тебя просто посмотреть. И едва выбрались из твоей психики. Хорошо, что Креил подошел. Так что, подождем, пока Линган или Лао смогут помочь. Начать нужно с удаления зон памяти Тины Роджер. По крайней мере, должно дать какой-то эффект. Хотя добраться до них будет не просто. Такое чувство, все, что касается ее личности, защищено чем-то. Мы же искали ее зоны памяти и не нашли. Хотя теперь я уверен, что где-то они есть. Но где? Твоя психика отторгает хирурга. В общем, когда ты окрепнешь, месяца через два могли бы попытаться тебя прооперировать. С несколькими операторами и дополнительной энергией.
Тина подумала немного, пытаясь справиться с поднявшейся откуда-то из глубины тоской.
— Ну, допустим, я соглашусь и разрешу вам поковыряться в моей голове. И даже допустим, вы сможете удалить зоны памяти. Но как ты собираешься помочь Тине Лигалон смириться с чужим телом? Строггорн? У тебя есть какие-нибудь идеи на этот счет? Удаление зон памяти скорее ухудшит ситуацию. Я права?
— Ты борешься с ней, там, внутри. Мы видели. Так что, не знаю.
— Вот и я не знаю. — Она закрыла глаза, убаюкивая свою боль и даже не пытаясь скрыть это от Строггорна.
Лао обессилено откинулся на спинку дивана. Прошло два дня после того, как его «разбудили» и только несколько часов, как Андрей привез его домой. Слуга, Хосе, послушно застыл в углу комнаты, готовый принести еще еды по первому слову Советника.
— Спасибо, Хосе, я наелся, — сказал Лао вслух, сделав жест, отпускающий слугу.
— Лиде Лао, — нерешительно начал Хосе, посмотрев на недоеденную еду. По его понятиям, диета, прописанная Лао, была ужасающей. И человек, питающийся подобным образом, должен был бы немедленно умереть с голода. Но Лао не съел и положенное по диете, и теперь расстроенный слуга пытался понять, чем так не угодил Советнику? — Может быть, вы поедите еще?
— Хосе, — с досадой снова начал объяснять Лао. — Ты здесь не при чем. Меня просто тошнит.
Андрей с беспокойством посмотрел на Лао. Он хорошо помнил, как сам отвратно себя чувствовал, когда его разбудили. Но он провел под обезболиванием всего две недели. Лао — несколько месяцев. Все ждали пробуждения Лао в надежде, что он сможет объяснить, что происходит, и что такое «Временное смещение», которое было активировано. К всеобщему разочарованию, Лао понятия не имел об этом.
— Ну, хорошо, — Лао протянул руку, взял вилку, и с трудом запихнул себе в рот еще один крохотный кусочек нежнейшей рыбы. От одного вида еды его начинало тошнить и это никак не зависело от кулинарного искусства Хосе. Он с трудом проглотил кусок, Хосе немедленно подошел и налил воды в стакан. Слуга не был телепатом, и каким образом он узнавал, когда Лао собирался пить, для Андрея всегда оставалось загадкой. Хосе объяснил бы, что служит Советнику столько лет, что давно чувствует, что тому нужно. И для этого не нужны никакие слова.
Еще через неделю весь Совет Вардов собрался перед дверями операционной, где находился Линган. Несколько месяцев ожидания истощили терпение даже самых терпеливых. Внешне в стране ничего не изменилось. Небо по-прежнему покрывала кровавая изморозь, и единственное, что успокаивало, наличие дождей, каким-то образом проникавших в страну. Креил настоял, чтобы в операционной, кроме него, никого не было. Он хорошо знал Лингана, прекрасно представлял, как отвратно тот будет себя чувствовать, когда очнется, и собирался убрать все дополнительные раздражители, способные вывести Президента из себя.