Почти сразу возник обрыв, и уже это показалось необычным. Дмитрий пытался вспомнить, была ли защита до обрыва или после. Но потом сообразил, что не имеет никакого понятия об этом, потому что вообще предпочитал путешествовать в таких больших мерностях без тела. Что было точно — в Десятимерный зал он всегда попадал, открыв обычную дверь в подвале Дворца Правительства. Как попасть в этот зал через какое-либо измерение, Дмитрий не имел никакого понятия. Но Тину, казалось, это нисколько не беспокоило. Она с огромной скоростью скользила над виляющей дорогой, покрытой шершавым, в мелких и крупных трещинках, асфальтом. А потом вдруг все исчезло.
Дмитрий очнулся на чем-то твердом. Лежать было страшно неудобно, рука была неестественно завернута и затекла.
— Очнулся! — ворвалось в его мозг и сразу Холод, Мороз, Метель, закружилось вокруг.
Дмитрий медленно сел. Они по-прежнему были на Гиперпространственной Дороге. Дмитрия неприятно мутило, и он подумал, что мерность пространства, а теперь он был абсолютно уверен, что именно это и было причиной потери сознания, оставалась предельно высокой для него.
— Извините, Дмитрий. Я не подумала, что это может быть для вас слишком!
Дмитрий повернулся к Тине: два огромных чемодана стояли рядом с ней на дороге.
— Вы человек, Тина? — Дмитрий задал этот вопрос спокойно. Внутренне он был уже практически уверен, что эта женщина не была ни Тиной Роджер, ни Тиной Лигалон.
— Я не знаю, что ответить на ваш вопрос, — она подняла голову и пристально посмотрела ему в глаза своими огромными серыми глазами без зрачков, а потом вгляделась пристально в сгущающиеся сумерки. — Нам нужно уходить. Вы сможете идти? — она наклонилась над Дмитрием.
Он тряхнул головой и тяжело поднялся.
— Давайте, — он протянул руку к чемоданам.
— Вы же… — начала она. — Ну, хорошо.
Дмитрий подхватил неподъемные чемоданы, удивившись, чего такого можно было в них напихать. Через несколько минут они снова звонили в квартиру к Наташе. Дмитрий не стал даже дожидаться, когда дверь откроется, он всерьез беспокоился, что Джона Гила уже могли обнаружить в его клинике.
Когда, наконец, он ворвался в операционную, Эмиль ван Эркин поднялся ему навстречу из глубокого кресла и улыбнулся, вглядываясь в растерянное лицо Дмитрия.
— Не спешите, так, Дмитрий, не спешите! У вас замечательные ассистенты. Не только укатали Джона наркозом, но и не разрешили мне его забрать! — продолжая улыбаться, сказал Эмиль ван Эркин. — И кстати, где это вы были так долго, вместо того, чтобы оперировать пациента?
Дмитрий бросил беглый взгляд на экран: Эмиль, безусловно, успел поковыряться в записях, но если бы нашел следы Тины, то уже бы разговаривал не так. Он прошел к терминалу, и устало опустился в кресло.
— Что вам нужно, Эмиль? — спросил он, начиная подключение аппаратуры.
— Я собирался поговорить с Джоном. Нас интересует, где он был с 10–30 до 11–45 сегодня.
— Вы же видите, его готовят к операции!
— Но вы же не будете утверждать, что все это время он был с вами? — Эмиль улыбнулся мысленно.
— Поскольку вы просмотрели записи, то прекрасно знаете, сколько времени он был здесь.
— Но вы могли бы меня убедить, что пили с ним кофе точно все это время!
— Зачем? Вы прекрасно знаете, что я оперировал в другом месте. Хватит морочить мне голову, Эмиль. Мне некогда, вы же видите! Я не хочу лишнее время держать пациента под наркозом!
— Вот и я про это! Давайте, вы не будете оперировать Джона сейчас? А? Как-нибудь в другой раз?
— Санкцию на его арест, пожалуйста, предъявите. В противном случае, я не вижу причины, по которой не должен этого делать!
— Дмитрий, ну зачем сразу про аресты! Когда это наша служба арестовывала людей без дела? — Эмиль стал серьезным, видя, что ассистент включил пси-экран. — Меня интересует, встречался ли он с Тиной Роджер?
— Зачем вы ее ищите, можно узнать?
— Она сбежала от мужа!
— И это уже стало таким страшным преступлением, чтобы ее разыскивала Служба Безопасности Земли?
— Тина Роджер — больной человек. Нуждается в медицинском контроле!
— Это меня не убеждает. В общем, санкции на арест! Можете сразу на обоих! Или я не буду разговаривать!
Как только Эмиль вышел из операционной, Дмитрий подозвал ассистента и попросил сделать себе обезболивание. Он по-прежнему отвратительно себя чувствовал. Он подождал еще минут пятнадцать, раздумывая, не согласится ли с мнением ассистента, что оперировать в таком состоянии — да еще заниматься реструкцией памяти — настоящее безумие. Но операция была в любом случае необходима Джону Гилу, и это было прекрасным поводом подержать того несколько дней в клинике, не вызывая ничьих подозрений.