— И в чем проявляется эта «нелюбовь»?
— Аааа… он плачет, Лион. И этого его плача просто никто не может выносить. Я имел в виду — мысленно плачет. Сильное ощущение, даже для меня. Но меня он любит, и, когда я прихожу — смеется. Это совсем другое дело, чем его плач. Сложный ребенок. Вы поймете, когда увидите.
— Когда я могу увидеть ребенка?
— Через пару часов. Вам позвонят. Но сразу после этого, вас будет ждать Эмиль ван Эркин, и вы позволите ему поставить датчик положения. Или вас будут охранять Варды.
— Лучше датчик!
— Решено, — экран погас.
Перед палатой, где содержали Лиона, стояли два Варда-охранника. Они послушно посторонились, пропуская Тину в палату. Она нерешительно застыла, створки двери медленно открылись, и ее оглушила нота органа, протяжная, она звучала в пространстве бесконечной печалью, и от этого Тина мгновенно почувствовала выступившие слезы на глазах. А потом нота органа резко усилилась, и Тина ощутила отчетливое проникновение в мозг, на которое она автоматически отреагировала защитой.
— Дайте ему ощупать ваш мозг! Он не уйдет так просто! — сказала невысокая хрупкая женщина, державшая крохотного ребенка, одетого в ползунки, на руках. — Я — Этель, жена Советника Диггиррена. Лион просто хочет понять, кто вы.
Тина сделала шаг вперед, нота органа стала еще громче и в ней появились угрожающие нотки.
— Лион, это Тина, твоя мама, она не сделает тебе ничего плохого, — быстро говорила Этель, словно такой маленький ребенок был способен ее понимать.
Тина подумала мгновение и сняла первый уровень защиты мозга, затем полузакрыла глаза и постаралась расслабиться. Мальчик поднял на нее серые пронзительные и совсем недетские глаза. Легкий ветер словно пронесся в голове Тины, стирая все мысли и оставляя лишь эмоции, а потом нота органа стихла.
— Мне можно подойти? — спросила Тина неуверенно.
— Попробуйте, — ответила Этель.
Тина подошла к ним совсем близко, Лион по-прежнему смотрел на нее, но сейчас казалось, не проявлял никаких эмоций. Она протянула руки и осторожно взяла его.
— Как вы думаете, Этель, можно его покормить?
— Грудью? Зачем вам это? Потом, если вам не отдадут Лиона, может быть больно, это будет, словно отнимают родного ребенка!
— Посмотрим, — говоря это, Тина расстегивала одной рукой кофту. Она специально оделась так, чтобы можно было легко раздеться. Она осторожно просунула сосок Лиону в ротик. Казалось, он не понимал, что должен делать. Тина слегка сдавила грудь, капельки молока попали Лиону в рот, он снова поднял глаза на нее и только после этого сильно засосал, доставив ей неизгладимое наслаждение.
Грудь Тины почти опустела, когда Лион неожиданно остановился, хватка его ослабла, а нота органа, непрерывно звучащая в его мозгу, стала едва слышной. Тина испуганно посмотрела на Этель. Та быстро подошла, внимательно вгляделась и мысленно вслушалась в ребенка.
— Что-то не так? — Тина занервничала и, как и всегда бывало в таких случаях, стала покусывать губы.
— Не знаю. Да нет, все хорошо, он просто… уснул. Я так думаю.
— А что тогда не так? — снова спросила Тина, потому что мозг Этель отражал откровенное удивление.
— Да нет… все хорошо.
Створки двери раскрылись, и вошел крупный мужчина в форме Варда и с голубыми двойными нашивками Службы Безопасности на рукаве.
— Покормили? — начал он с вопроса, не представляясь.
— Эмиль? Что ты хочешь делать? — спросила Этель.
— Я должен поставить Тине датчик положения, — пояснил Эмиль ван Эркин.
— Подожди, — остановила его Этель. — Я только позвоню Строггорну.
— Зачем?
Этель не ответила, быстро диктуя номер.
— Строг, — сказала она, как только появилось изображение, — он уснул!
— Не понял, кто…? — он замолчал, очевидно, сообразив, о ком речь.
— Лион у Тины на руках, я боюсь, он проснется, если я его заберу! Подождите, хотя бы несколько часов!
— Хорошо. Эмиль, вернешься позже, — решительно сказал Строггорн.
— Советник, я специально приехал из Китая! — возмущенно заметил Эмиль ван Эркин.
— Ничего не могу сделать. Пока можешь побывать на заводах, выяснить, когда мы сможем поставлять вакцину в регион. А то по телекому от них невозможно добиться правды. От этого будет больше толка, чем от торчания в Китае. Все равно, мы пока не готовы им помогать, — экран телекома погас.