— Не думаю, что это так. Она работает почти с одними мужчинами, но, насколько я знаю, кроме Марселя, ее никто не заинтересовал. Слишком высокие требования.
— И Марсель их удовлетворил? — усмехнулся Креил.
— Может быть и удовлетворил. Откуда мне знать об их отношениях? — Строггорн мысленно пожал плечами.
— Ты же проводил ей зондаж?
— Креил, это нечестно. — Строггорн сразу стал серьезным. — Я не имею права предоставлять тебе информацию об их отношениях. Это — врачебная тайна.
— Но она любит его или нет? — настойчиво снова спросил Креил.
— Повторить еще раз? Это — врачебная тайна.
— Она хотела родить ему ребенка. Это правда?
— Это она тебе сказала? Тогда уточни у нее. Тебе меня не удастся поймать, Креил, я все равно ничего тебе не скажу, не имею на это права. — Строггорн поднялся и прошел в спальню Тины, осторожно разбудив ее. Она сонно моргала, не сразу поняв, зачем он ее беспокоит.
— Тебе нужно меня смотреть? — она сразу расстроилась. — Как не хочется, Строг! Я так устала от всего этого!
— Пожалуйста, девочка, я быстро, ты же понимаешь, сложная операция и голова у тебя болит до сих пор, нужно посмотреть почему.
— Ты со мной говоришь как с ребенком! — Тина ощутила полное бессилие от того, что последнее время все принимали решения за нее, а она сама была так беспомощна, что ничего не могла с этим поделать.
— Сними блоки, Тиночка, пожалуйста.
Строггорн несколько минут просматривал поврежденную зону мозга, потом позвал Креила и попросил того подержать Тину немного. Его только удивило, что при прикосновении Креила Тина вздрогнула, но ничего не сказала. Еще несколько минут у Строггорна заняла подчистка поврежденных зон. Тина несколько раз вскрикнула, и как только он закончил, Креил тут же отпустил ее. Строггорн предложил сделать обезболивание, но Тину при одном упоминании об этом передернуло. Сама Вард-Хирург она терпеть не могла врачебные процедуры.
Тина быстро заснула, и Строггорн с Креилом снова вернулись в гостиную. Креил несколько раз поглядывал на Строггорна, не решаясь снова заняться расспросами.
— Ну что ты от меня хочешь услышать? — Строггорн не выдержал и начал отвечать сам. — Могу только о ее состоянии. Месяца два ей нельзя работать с Машиной, сам видишь, зона очень болезненная, при нервном напряжении легко получить срыв. А вот о том, что ты ей сделал… Я думаю, ты зря так поступил.
— Были другие варианты? Помнится, когда-то ты нечто похожее проделал с Аоллой.
— У нее не было другого мужчины.
— А Уш-ш-ш?
— Это другое. Здесь-то тебе придется разбираться с человеком. Кстати, я еще хотел спросить, почему ты ей не сказал? Это нехорошо. Она должна знать, что с ней стало. И ведь в любом случае узнает.
— Ты ей скажешь?
— Я — пока нет, подожду, но есть и кроме меня те, кто в курсе. Теперь второе. Максимум Дмитрий сможет продержать Марселя в клинике еще сутки. Он уже порывался оттуда удрать, держим его на обезболивающих, да еще приставили охрану. Но завтра вечером Дмитрию придется его отпустить. Жди в гости. Марсель уже оборвал телеком, разыскивая Тину. Очень упорный и так легко от нее ни за что не откажется, имей это в виду.
— Я имею. Строг, ты не побудешь немного с Тиной? Мне бы по делам нужно отъехать и так не хочется оставлять ее на Стайна. В шесть подойдет Марк, попробует помочь ей с координацией.
— Креил, ты думаешь у меня есть время хоть на что-то? Боишься, что она сбежит? — он отклонился машинально назад, потому что на него бросился огромный волк — мыслеобраз, посланный Креилом, и настолько отчетливый, что больше был похож на галлюцинацию. — …Ну ладно, езжай, я, пожалуй, отдохну пару часов у тебя.
Ровно в шесть утра приехал Марк, сын Креила и Тины. Он вежливо кивнул Строггорну и уклонился от ответа на вопрос, когда ляжет в клинику на реструкцию мозга.
Тина радостно улыбнулась, увидев сына. Они редко виделись, и ей все казалось, он никак не мог смириться со смертью Тины Роджер.
Марк несколько часов возился с ней, делая бесконечные массажи и растирания и, только укутав, наконец, одеялом, решился заговорить.
— Мама, — начал Марк, а он никогда не называл ее так, и поэтому у Тины сразу похолодело внутри. — Не нужно на меня так страшно смотреть. Я никого не убил, — он вздохнул. — Мне нужно делать очередную реструкцию мозга, ты знаешь, это очень страшно, а я — устал жить. Поэтому я бы просил вас с отцом отпустить меня и не заставлять больше жить.